Что касается излучающих приспособлений в аэропортах, то базовый процент вероятности погибнуть от террористической атаки ниже, чем от многих гораздо менее пугающих нас вещей. Согласно некоторым оценкам, эта вероятность не превышает риска погибнуть от злокачественных новообразований, вызванных сканированием.
МАРТИ ХЕРСТ
Кибернетик, Школа информации Калифорнийского университета (Беркли); автор книги
Файндекс
Мы первые люди в истории, которые имеют возможность задать любой случайный вопрос в полной уверенности, что ответ найдется за считанные минуты, если не секунды. Повсеместное обилие информации само по себе является когнитивным инструментом. И это не перестает удивлять.
Хотя некоторые пишут об «информационной перегрузке», «информационном дыме» и тому подобное, я всегда считал, что чем больше доступной информации, тем лучше – пока есть хорошие поисковые инструменты. Иногда информацию можно найти непосредственно через поисковые сервисы, иногда опосредованно, переходя по ссылкам, а иногда – задавая вопросы сотням людей в социальных сетях или сотням тысяч людей на таких сайтах, как
Мне не встречались упоминания индекса обнаруживаемости, но благодаря поисковым инструментам его вполне можно разработать. Одна из нерешенных проблем в этой области – помочь пользователям выяснить, доступна ли требующаяся информация в Сети.
СЬЮЗЕН ФИСК
Профессор психологии Принстонского университета, автор книги
Самая важная научная концепция заключается в том, что любое утверждение – это эмпирический вопрос, ответить на который можно лишь путем сбора доказательств. Несколько разрозненных случаев еще не являются набором данных, а множество личных мнений – фактами. Знания формируются путем накопления качественных, прошедших экспертную оценку научных свидетельств. Мы любим истории, которые рассказывают люди, и вымысел побуждает нас двигаться вперед. Однако наука должна играть по определенным правилам.
ГРЕГОРИ ПОЛ
Независимый исследователь, автор книги
Заклятый враг научного мышления – обычная беседа. Я по горло сыт разговорами с людьми. Для меня это настоящая проблема. Дело в том, что люди склонны цепляться за какие-то любимые идеи и считать их истиной в последней инстанции, даже когда сами плохо понимают, о чем идет речь. Это касается всех нас. Именно так работает этот склизкий кусок мяса между нашими ушами, отвечающий за разум. Люди могут быть самыми рациональными существами на планете, но это мало что значит, учитывая, что под номером два идут шимпанзе.
Возьмем креационизм. Наряду с проблемой изменения климата и боязнью вакцинации тот факт, что немалая часть американских политиков отрицает эволюцию и палеонтологию и действительно считает, что бог совсем недавно создал человека, просто поражает. Ученые не могут понять, что не так с головой у этих людей. Увлечение креационизмом – это классический пример массового антинаучного мышления. Но я собираюсь сосредоточить внимание не на том, почему креационизм так популярен, а на том, что именно сторонники науки знают о тех, кто отрицает теорию Дарвина.
Несколько лет назад вышел документальный фильм, критикующий креационизм. Он назывался «Стая дронтов». Этот довольно хорошо сделанный фильм выиграл несколько очков у оппонентов, но когда дошло до попыток объяснить, почему столько американцев отрицает эволюцию, он не справился с задачей. Причина в том, что создатель фильма Рэнди Олсон в поисках корня проблемы обратился не к тем людям. В фильме показано, как группа играющих в покер ученых-эволюционистов из Гарварда собирается вокруг стола и обсуждает, почему «эти мракобесы» не принимают результатов научных исследований. Это была ошибка, потому что ученые-эволюционисты хорошо разбираются лишь в своей области – эволюционных науках.
Чтобы понять, почему люди думают именно так, а не иначе, нужно обратиться к специалистам в этом вопросе, а именно к социологам. И поскольку создатели фильма этого не сделали, они не смогли узнать, почему в эпоху научного прогресса процветает креационизм и что нужно сделать, чтобы поставить на место лженауку.
