Несмотря на далеко не идеальный отпуск, я была счастлива оттого, что рядом был он, мой капитан, и видела ту же радость в его глазах. Нам было хорошо вместе, несмотря ни на что, и хотелось, чтобы это чувство бесконечного счастья не покидало нас никогда.
Романтику омрачала только погода. Вместо солнца и чистого неба тучи и дождь. Вместо теплого синего моря — холодное и скорее темно-коричневое, а дно моря не проглядывалось даже у берега.
Капитан мой только отшучивался, утверждая, что такое случается, но редко.
— Я все детство провел на Балтийском море, и всегда было жарко. Иногда шел дождь, но редко, — утверждал он.
Наш первый совместный отпуск подходил к концу, но перед возвращением в Казахстан нас ожидало еще одно важное событие. Мы были приглашены на польское wesele (свадьбу) к двоюродной сестре Томаша.
Kuzynka (кузина), так звал ее мой польский возлюбленный, жила в небольшом городке, а скорее деревеньке. У родителей кузины Анны был достаточно прибыльный бизнес, связанный со строительством.
Томаш не был особо близок с кузиной, но их родители, пани Барбара и отец Анны, пан Ярослав, вместе выросли и тесно общались, даже будучи в почтенном возрасте. На все важные события в жизни, будь то свадьбы, крестины или, не дай бог, похороны, непременно друг друга приглашали.
Свадьба обещала быть масштабной. Во-первых, только приглашенных должно было быть не менее двухсот человек. Во-вторых, специально для этого события был построен шатер, в котором и должно было происходить грандиозное событие. В-третьих, на свадьбу любимой дочери пан Ярослав пригласил популярную иностранную группу, которая всю ночь должна была веселить гостей, исполняя заводные кубинские песни.
Для меня же предстоящее событие означало предстать перед целым польским кланом родственников моего пана капитана и целый вечер и ночь находиться под прицелом не только пани Барбары, но и всех дальних и близких тетушек и бабушек, польских krewnych (родственников). Так что ударить в грязь лицом никак было нельзя.
С берега моря мы отправились прямиком в Варшаву, где было запланировано приобрести соответствующие грандиозному празднеству наряды.
Вернувшись в столицу Польши, на следующий день мы отправились выбирать для нас вечерние туалеты. Пани Барбара вызвалась помочь, дабы критичным взглядом стороннего наблюдателя оценить мой выбор.
Мы направились в ближайший торговый центр. Пан капитан неожиданно удивил меня молниеносной способностью принимать решения, выбрав архиважный элемент гардероба — костюм на свадьбу — за тридцать секунд. Зайдя в первый магазин мужской одежды, он быстрым, точным взглядом оценил все, что в нем продавалось, и, ткнув пальцем в первый понравившийся, сказал:
— Вот этот возьму. Заверните, пожалуйста.
— Ты что? А померить? — практически в один голос вскрикнули мы с пани Барбарой.
— А зачем? — искренне удивился он.
— А вдруг не подойдет?
Пан капитан замешкался и нехотя направился в примерочную. К моему удивлению, он оказался прав — костюм сидел как влитой.
И если с выбором мужского костюма проблем не было, то вот с выбором платья проблема перед нами встала неразрешимая.
Торговых центров в Варшаве хоть отбавляй, и каждый насчитывает десятки магазинов с женской одеждой на любой вкус и карман. Думаю, не нужно объяснять, что когда две женщины принимаются за такое ответственное дело, как выбор платья, то занимает это немного больше времени, чем двадцать минут, проведенных в мужском отделе.
Мы с пани Барбарой усердно заглядывали в каждый магазин и просматривали каждую вешалку, но примеряли далеко не каждое платье. После трех часов беспрерывной ходьбы по магазинам оказалось, что выбор еще не сделан и вообще нам ничего не понравилось. Тут уже взмолился наш спутник, который все это время вяло следовал за нами, и при виде каждого платья в его глазах загоралась искорка надежды, что выбор наконец сделан.
Мы долго обсуждали с будущей свекровью, как должен выглядеть мой наряд. Пани Бащя неустанно напоминала, что на торжестве будет присутствовать вся семья и я должна выглядеть нарядно и со вкусом, но в то же время скромно. Например, категорически не рекомендовалось надевать ничего обтягивающего, вызывающего, с огромным декольте (все равно показывать нечего), прозрачного, слишком короткого, слишком длинного, без открытых коленок, без открытых плечей и никакого белого. Этот цвет на польских свадьбах считается дурным тоном, так как зарезервирован для невесты.
Я внимала всем советам пани Барбары и прилежно пыталась подобрать платье согласно ее рекомендациям. Постепенно я все же начала приходить к выводу, что если ревностно следовать всем вышеупомянутым рекомендациям, то надеть мне будет просто нечего.
— Ну как же нечего, — сетовала пани Барбара. — Такой большой выбор, если здесь не найдем, паедим в другой sklep (sklep — означает магазин, но пани Барбара никак не могла запомнить русского названия и все время вставляла польский «склеп»).
При упоминании другого магазина мой возлюбленный начал попеременно бледнеть и зеленеть.
