Но пан Вальдек, большой знаток истории, и не только польской, все произошедшее принимал очень близко к сердцу. В течение часа я слушала углубленный курс истории и нелегких международных отношений между Польшей, Советским Союзом и другими странами.
Ситуацию спасла пани Барбара, вернувшись в комнату с очередным блюдом. Заслышав темы политические, пани Бащя сначала громко и резко высказалась в отношении своего мужа, а потом уже по-русски добавила, обращаясь ко мне:
— Ни слухай иго, dziecko.
Dziecko по-польски означает ребенок или деточка, и пани Бащя частенько вставляла это слово, обращаясь ко мне.
Политические разговорчики были тут же отставлены, и до конца вечера на них было наложено строгое табу.
Дальше мы снова ели, на этот раз, к моей огромной радости, больше не было никаких неожиданностей, связанных с польскими блюдами или политическими событиями.
Блюдом вечера была признана вареная говядина в хреновом соусе, в смысле соус был приготовлена из хрена. На десерт нас ожидал sernik — сырник, пирог на основе творога, один из самых популярных десертов в Польше.
После окончания трапезы пани Барбара приступила к расспросам о жизни в Казахстане: где работают мои родители и чем занимаюсь я. Затем она в очередной раз поблагодарила меня за заботу о ее сыне в те трудные для него дни, когда они вместе с коллегой схлопотали по физиономиям, возвращаясь домой.
Моя потенциальная свекровь мне несказанно понравилась. Хотя пока мы еще не особо понимали друг друга и нам необходим был переводчик, чтобы общаться, но мне показалось, что, несмотря на все трудности перевода и мою нелюбовь к сырому мясу, мы все же нашли общий язык.
Мама моего польского друга была веселая, улыбчивая и совсем не выглядела пенсионеркой, несмотря на то что пенсионного возраста она практически достигла.
Как я уже упоминала, трудилась она стюардессой, а точнее, главным бортпроводником, и отвечала за работу всего экипажа. Летала она уже лет двадцать, не меньше, и на пенсию уходить явно не планировала, утверждая, что работу она просто обожает и не представляет себя без нее.
В свободное от работы время пани Барбара пропадала на велосипеде. Если на работе в плотном рабочем графике выпадал выходной, значит, надо встать пораньше и, сев на двухколесного друга, проехать несколько десятков километров. Колесить на велосипеде пани Барбара могла, кажется, с утра и до позднего вечера, с небольшими остановками на кофе.
Большую любовь питала пани Бащя и к грибам, а точнее, к самому процессу: взять корзинку, пойти в лес, найти гриб, срезать, сложить в корзинку. Отпуск она всегда проводила у сестры, которая жила недалеко от польского города Познань, в местах, славящихся большим количеством лесов, и они вместе, надев калоши и взяв по плетеной корзинке, отправлялись в лес за грибами. С ними ситуация обстояла примерно такая же, как и с велосипедом, то есть с утра и до позднего вечера, с маленькими перерывами на кофе из термоса.
Исходила от пани Барбары какая-то позитивная энергия. В разговоре она непременно улыбалась и была предельно вежлива, всегда в хорошем настроении, всегда с запасом добрых советов. При первой же возможности она спешила всем на помощь, будь то сестра, соседка или просто прохожий. По мере возможности она старалась помочь всем и вся. Она также любила давать всем советы — коллеге на работе, сестре или подруге, каждый при встрече с пани Барбарой получал порцию добрых советов на разные темы.
Но, несмотря на огромное количество улыбок, которые она щедро раздавала окружающим, и неподдельную приветливость и доброжелательность, была в пани Барбаре и оборотная сторона медали. Если что-то шло не по ее воле, то улыбка моментально сменялась на сдвинутые брови и взгляд, способный уничтожить не одного недоброжелателя.
Пани Бащя была прирожденным лидером и просто обожала командовать. При необходимости она любого могла поставить на место и призвать к порядку, да так, что запомнится надолго. В такие моменты шутить с ней было опасно для жизни.
Хоть в армии пани Барбара никогда не служила, но командирские задатки у нее явно были. Выдавая распоряжения, голос ее был твердым, безапелляционным и не терпящим возражений. Создавалось впечатление, что неподчинение может грозить крупными неприятностями. В такие моменты она напоминала мне полковника в отставке, по совместительству моего папу. Думаю, они могли бы составить прекрасную пару.
В доме будущей свекрови мы планировали остаться на два дня, после чего нас ждал отпуск на самом чудесном и теплом, со слов моего пана капитана, море — Балтийском.
Два дня прошли тихо, мирно и без происшествий. Правда, погода была неидеальной: два дня шел проливной дождь, и это в июле. Я надеялась, что на море погода будет лучше. В моих надеждах меня ежедневно поддерживал пан капитан, утверждая, что в Польше на море погода всегда чудесная.
Наконец настал день поездки на море, который я так ждала. Мне представлялось, как мы будем загорать на горячем песке, купаться в теплом море и греться в лучах солнца.
