Мы переехали в новую, свежую и абсолютно пустую квартиру. Первую ночь мы провели на полу, лежа на ковриках для йоги, подложив для мягкости собственную одежду. Но уже на следующий день мы обзавелись необходимым минимумом. Коллега мужа любезно предоставил нам матрас, пани Барбара нашла старую переносную электроплитку, которая служила нам кухней, а мы купили посуду и постель. Самый дорогой подарок сделал нам пан Станислав, купив стиральную машинку. Мои родители тоже решили в стороне не остаться и выслали нам денежный подарок, который тут же был потрачен на покупку холодильника. Не было у нас ни стола, ни дивана, ни даже телевизора, но жилось просто замечательно, несмотря на то что спали мы на матрасе и готовили на полевой кухне, а ели на полу, расставляя посуду на картонных коробках. Но дышалось глубоко и свободно.
Пани Бащя, конечно же, регулярно нас навещала, не забывая при этом, как настоящая мама, принести детям чего-нибудь съедобного. Ей почему-то казалось, что мы все время голодные. Кастрюли она привозила плотно завернутые в несколько слоев полотенца. И еще с порога категорически заявляла:
— Маринка, доставай тарелки, я обед привезла. Еще теплый. Поешьте, я знаю, вы голодные.
Трудно сказать, почему пани Барбара считала, что мы умираем с голоду, но, видимо, это какой-то материнский инстинкт, который в то время мне еще был чужд и непонятен.
Если же мы отказывались немедленно подчиниться и сесть уплетать за обе щеки принесенные домашние деликатесы, то мама начинала ужасно сетовать, ссылаясь на то, что она ведь специально постаралась доставить все тепленькое, с пылу с жару, чтобы нам приятно и вкусно было, а мы, неблагодарные, даже попробовать не хотим.
При этом она хоть и пыталась делать вид, что ничего не произошло, но порой эмоции выдавали ее с потрохами и недовольство невозможно было скрыть. Пани Бащя, надув губы и насупив нос, сложив руки на груди, присаживалась на единственный раскладной стул и начинала махать изящной ногой в туфле, как маятником.
К слову, о туфлях. Как-то я рассказывала, что во время первого знакомства с пани Барбарой у нее дома мне запрещено было снимать обувь. Тогда я и не подозревала, что тема обуви станет для нас с будущей свекровью камнем преткновения. Пани Бащя позволяла всем и каждому, кто приходит в ее дом, заходить в обуви и того же самого ожидала, приходя в гости к кому-то. В то время меня больше, конечно же, волновал собственный дом, так как моя горячо любимая польская мама, появляясь в дверях нашей квартиры, наотрез отказывалась снимать туфли. Первый раз я просто закрыла на это глаза, решив, что это какой-то каприз ее непростого характера. Во второй раз я, стиснув зубы, снова промолчала. Когда же пани Барбара переступила порог нашего дома в третий раз, а я, стоя в руках со шваброй, надраивала полы, молчать уже не было сил. Пани Бащя, не моргнув и глазом, промаршировала в обуви мимо меня. Тут мое терпение лопнуло.
— А туфли? — недовольно спросила я.
— А что туфли? — удивленно спросила свекровь, вскинув брови.
— Снять надо туфли, я полы мою вообще-то.
Говорить я пыталась тоном спокойным, но кажется, у меня это плохо получалось.
— У меня чистая обувь, не переживай, Маринка, — и глазом не моргнув, добавила свекровь и зашагала дальше.
Внутри меня что-то щелкнуло, и я решила во что бы то ни стало заставить пани Барбару снять злополучные башмаки. Но не тут-то было. Внутри пани Барбары, видимо, тоже что-то щелкнуло, и она также решила во что бы то ни стало с туфлями не расставаться.
Я, поджав губы, прошагала за ней, демонстративно протирая шваброй путь, по которому она только что прошла. Паня Бащя села и, упершись в меня своими прекрасными глазами, обрамленными длинными ресницами, произнесла:
— Я же говорю, чистая у меня обувь, — уже сквозь зубы процедила она. — Я по улице не ходила. Из дома сразу в машину, из машины к вам.
— А в машину и из машины вы, мама, по воздуху перенеслись, наверное? — съязвила я.
— Улицы в Варшаве чистые.
В тот раз я потерпела полное поражение. Пани Барбара отказалась снимать обувь, но просидела у нас недолго, видимо, настроение непокорная сноха ей все-таки подпортила, и, выпив чашку чая, пани Барбара заявила, что у нее много дел, и удалилась, постукивая каблучками.
Пан капитан в наш разговор не вмешивался, делая вид, что не слышит нашего спора, несмотря на то что мы попеременно пробовали перетянуть его каждая на свою сторону, но наши попытки оказались тщетны. Муж мой не позволил втянуть себя в перепалки между двумя женщинами.
Расхаживать по квартире в обуви — весьма распространенное явление в Польше. Придя в гости, хозяева, скорее всего, и внимания не обратят, если вы прошагаете в обуви в квартиру. Более того, начав разуваться, хозяева обычно начинают активно жестикулировать, мол оставьте, оставьте, у нас можно и так.
