Я никогда не видела ничего подобного. Наниты, запускающие алгоритмы гентеха, предназначены для создания нитей ДНК, которые связаны в сложные узлы, словно клубки веревки. И эти узлы устроены подобным образом. В нужный момент они раскручиваются и обтекают определенные участки ДНК. Мы могли бы взять образец крови Коула и найти в нем такой узел, который создан вакциной, но вряд ли нам бы удалось распутать или секвенировать его. Он слишком маленький, слишком неустойчивый, слишком непредсказуемый. И расчеты могли бы занять целые годы.
Но это код сделает все за нас.
Он с помощью клон-бокса извлечет вакцину из руки Коула, создав копию зашифрованного кода, как делает панель при резервном копировании. Конечно, эта процедура сама по себе бесполезна, но алгоритм дальше разветвляется на что-то новое, на множество уравнений, которые вспыхивают в моей голове, пока до меня не доходит их смысл.
Это прекрасно и ужасно одновременно. Это, несомненно, папин шедевр. Он использует мою ДНК как ключ к вакцине, а мое тело как дешифровщик. Все, что нам нужно – подключить меня к клон-боксу с кровью Коула, а затем запустить эту программу. Вакцина просочится через мои клетки и раскроется лепесток за лепестком словно цветок.
Теперь понятно, почему папа говорил: «Катарина сможет расшифровать вакцину».
– Ключ – это я, – выдыхаю я.
– Ты права. – Дакс бледнеет. – Дело в тебе. Ты ключ ко всему.
Продолжая смотреть на экран, я киваю и чувствую, как зрение вновь теряет точность. Мышцы слабеют, и мне нужно прилечь. Нужно вызвать врача, чтобы он перевязал мне руку. И у нас еще десятки важных дел, но я не могу перестать смотреть на бесконечные строки кода, которые папа оставил для меня.
Я никогда не видела ничего подобного. Если в алгоритме нет ошибок, то пароль для расшифровки вакцины – ее собственная синтетическая ДНК. И нам нужно лишь распутать узел. Этот код вытащит вакцину из клон-бокса и поместит ее в каждую клеточку моего тела. Он воспользуется моей ДНК, чтобы распутать клубок спиралей вакцины, но для этого не хватит небольшого образца крови. Процесс должен происходить в коже, мышцах, крови, нейронах и всем остальном, что работает в унисон. Каждая клеточка моего тела – часть большого ключа. И с помощью этих кусочков код начнет расплетать узел, пока не распутает его полностью и не расшифрует вакцину.
И тогда мы сможем бесплатно отправить ее всем людям. Они вновь смогут жить без страха. Выйдут из бункеров и восстановят мир.
Вот только я уже не увижу этого.
От осознания этого я резко выдыхаю. В этом алгоритме слишком много элементов. Он не просто воспользуется моими клетками для расшифровки вакцины, он разорвет их на части и искромсает ДНК. Через несколько минут после запуска кода мое тело распадется на куски.
Вакцина будет расшифрована, но этот алгоритм убьет меня. В глазах темнеет. Я тру их и чувствую, как что-то теплое стекает по моей руке. Это кровь все еще струится из разреза, который я сделала, чтобы вытащить панель. Она шла все это время. Мое кровяное давление упало, и мне теперь трудно даже держать глаза открытыми.
Надо заставить Дакса перевязать мне руку. Мне следовало поставить капельницу, вместо того чтобы погружаться в секреты, спрятанные в моей руке. Но теперь уже слишком поздно. Мир кружится вокруг. Пол открывает свои объятия и поглощает меня.
– Дакс, – выдыхаю я.
Но он не слышит меня. А вместо этого кодирует, расхаживая по комнате с остекленевшим взглядом. Он разбирается в том, что алгоритм сделает со мной и, уверена, обязательно расскажет мне об этом, как только поймет сам, но мне нужна его помощь
– Дакс… – вновь зову я, но он даже не моргает.
Растянувшись на полу, я пытаюсь справиться с головокружением. Дакс либо не слышит меня, либо слишком сосредоточен на коде, чтобы беспокоиться о чем-либо еще. И есть только один человек, который может мне помочь.
Остается молиться, чтобы он находился достаточно близко и смог быстро добраться до меня.
– Коул! – кричу я изо всех, собранных по крупицам, сил.
Холод ползет по коже, зубы начинают стучать. Я пытаюсь опереться на здоровую руку, но она просто скользит по крови, образовавшей лужу на полу.
Голова запрокидывается. В глазах темнеет. Но тут со свистом распахивается дверь.
– Крик! – кричит Коул. – Черт возьми, она сейчас впадет в шок!
Сильные руки поднимают меня с пола, прижимают к теплой груди.
– Я здесь, – опуская меня на кровать, шепчет Коул.
Я с трудом открываю глаза. Дакс стоит за спиной Коула и с ужасом смотрит на меня.
– Черт, – шепчет он. – Черт возьми, прости меня. Я ничего не заметил…
– Какого черта тут происходит? – спрашивает Коул, хватая аптечку.
– Вот, возьми, – говорит Дакс и достает пузырек из кармана.
Он наполнен блестящей серебристой жидкостью – быстро исцеляющая сыворотка с нанитами, которым не нужна панель, чтобы заработать. Они не совместимы с гипергенезом, но сейчас это не имеет значения.
Больше ничего не имеет значения. Я всего лишь шахматная фигура в папиной партии.
– Она не может воспользоваться этим, – говорит Коул. – Ты что, совсем с ума сошел?
