Только с утра умылись, подкрепились и собрались в путь-дорогу, как с воплем «Мужики идут!» вбежали дозорные, и коммунары, признающие насилие, стали хвататься за ножи и палки, а непризнаю щие – за посуду. Саша посмотрел на полковника Татева, который спокойно допивал чай, и вышел вслед за всеми.
Мужиков было пятеро, они стояли молча, смирно. Доцент Энгельгардт потихоньку оглядел делегацию: вполне себе генофонд. Вид немножко… простите, пожалуйста… звероватый, но то же городской человек XXI века скажет про любого дядю с бородой, устрашающим объёмом шеи и в кирзовых сапогах. (Ещё раз спасибо Министерству обороны.) Меховые шапки по ещё осенней погоде его удивили, но не встревожили: крестьяне любят держать голову в тепле, и на исторических фотографиях это так, и в литературных описаниях. От генофонда многосоставно и густо пахло – ну что ж такого, это деревня, почва, коровы и лошади, дёготь… смазные сапоги… и, в конце концов, запахи переполненного вагона метро неприятнее. Мужиков было пятеро, они стояли молча, спокойно – парламентёры до той минуты, когда что-то пойдёт не так.
– Чего надо? – спросил Леонид, перехватывая топор поудобнее.
– К новым пришли, к начальникам, – ответили ему вразнобой. – Топорик-то убери от греха.
Леонид оглянулся на Расправу. Тот кивнул, вышел вперёд.
– Ну?
– Пусть Василий Иванович заберёт нас к себе наконец. Жизни нет.
– А я тут при чём? К Василию Ивановичу и идите.
Мужики переглянулись.
– Неловко нам самим, – сказал самый бойкий. – Малость его вчера обидели, осерчал. Не станет разговаривать.
И делегаты, помявшись, сняли шапки.
Каким чудо-ветром – не цифровым же? – разносятся в таких местах новости?
– Опять пешком? Не пойду.
– Зачем пешком, гражданин полковник? Вот лошадки.
– Это что, подвода?.. До трассы потом отвезёте?
– Да Господи!
– Прогулялись? – хмуро спросил Василий Иванович. – Нервы успокоили? – Он перевёл взгляд на топтавшихся на пороге мужиков из трофимковской делегации. – А вас сюда кто звал? – Мужиков как вет ром сдуло. Он вгляделся в тень за спиной Расправы. – Машка! Ты, что ли?
– Вроде как я. Василий Иванович, деда не видели?
– И этот полез, старый пень. Куда полез? Не видел.
Василий Иванович завтракал в одиночестве и сейчас был похож на партизанского командира. (Суровый такой и в явно затруднительной ситуации – каратели наступают на партизанский край.) О мужиках он многое имел сказать («Они как говорят? Ты нас не трогай, и мы не тронем. И что? А то, что брешут!»), но говорил это почти со смехом. Не доверял он им ни на грош («Мы, говорят, во всё верим: и в Бога, и в чёрта, и в советскую власть»), в глаза назвал сбродом – и при том не сделал малейшей попытки увернуться от ответственности за этот сброд. Свалилась вот ещё такая – не первая, не последняя – забота. Что уж тут.
– Казаров!!
– Чего кричите, Василий Иванович?
– Бензин у нас есть? Люди поели? Собирайтесь, поедете.
Щёки и нос у Василия Ивановича багровые, голос сиплый, речь и повадка ужасны – а ещё Василий Иванович хапуга и взяточник, – а вот скомандуй он «в ружьё», доцент Энгельгардт первый подскочит со всей готовностью.
– Пожалуй, и нам пора, – говорит полковник Татев. – Карета там в тыкву не превратилась?
– Как это пора? А деда искать?
– Не бойся, займёмся твоим дедом, – говорит Расправа Марье Петровне.
– Кто у нас альфа-самец? – вопрошает полковник с комическим воодушевлением. – Расправа у нас альфа-самец!
– Слова правильные, – говорит Расправа, – а тон как-то не очень.
Марья Петровна хмурится.
– Ты что, серьёзно? Вот так возьмёшь и уедешь?
– Сперва попрощаюсь.
– …
– Это мещанский бытовой взгляд. А ты посмотри государственно. С высоты стратегического бомбардировщика.
– …
– Маш, не дуйся. Давай со мной в город. Разберутся здесь как-нибудь. – Полковник суёт руку в карман, нащупывает начальные такты мелодии «Время, вперёд». – О, заработал. – Достаёт телефон, глядит на высветившийся номер. – И до чего некстати. Слушаю, товарищ генерал!
С телефоном в руке он выходит на улицу.
– Живёте полной грудью, – довольно говорит Василий Иванович. Марья Петровна, Расправа и Саша смотрят друг на друга.
– От себя лично – ничего, – говорит Василий Иванович Саше. – Вообще ничего. Веришь?
– Верю.
– Ну вот. А госбезопасность не верит. Во всех её видах.
– В каких?
– И тех, и этих. Прицепились, чёрные следопыты. Конечно, им эти деньги из-под земли достать надо – а чего из-под земли, когда можно из Василия Ивановича. А откуда у меня? Теперь-то в особенности?
