Эти бурные чувства полностью

– Не надо, – выдавила из себя Джульетта, и дыхание ее пресеклось. Она оттолкнула руку Ромы. – Мне не нужна… твоя жалость.

Рома тоже опустился на колени.

– Это не жалость, – сказал он. – Ты сделала правильный выбор.

– Мы охотимся на чудовище, чтобы не дать ему опустошить город. – Джульетта вытянула перед собой окровавленные руки. – Но я… сама превратилась в чудовище.

Когда он захотел коснуться ее снова, она не остановила его. Он провел большим пальцем по ее щеке, вытирая слезу, она уткнулась лицом в его грудь, и его руки обняли ее, знакомые, незнакомые, родные.

– Чудовище не может скорбеть, – проговорил он, прижимаясь губами к ее волосам.

– А ты скорбишь? – чуть слышно спросила она. Не было нужды уточнять, что она имеет в виду, ибо они оба видели сейчас тот взрыв, загубленные жизни, пролитую кровь.

– Я скорбел, – так же тихо ответил он. – Скорбел месяцы, годы, оставаясь за воротами кладбища. Но я не жалею, что выбрал тебя. Какой бы жестокой ты себя ни считала, твое сердце бьется ради твоих людей. Поэтому ты и застрелила его. Не потому, что ты безжалостна. А потому, что в твоей душе живет надежда.

Джульетта подняла голову. Если Рома сейчас повернется, хотя бы чуть-чуть, они окажутся нос к носу.

– Я жалею о том, что мне пришлось выбирать, – продолжал он. Он говорил шепотом, но, несмотря на окружающий их шум и хаос, несмотря на вой сирен и крики полицейских, Джульетта ясно слышала каждое его слово. – Жалею о том, что кровная вражда заставила меня совершить это – я сделал то, что должен был сделать, даже если это сделало меня чудовищем в твоих глазах. Эта вражда продолжает убивать, но я все равно не мог перестать любить тебя, даже когда мне казалось, что я ненавижу тебя.

Любовь. Любил.

Ненавидел. Любовь.

Джульетта отстранилась, но только затем, чтобы посмотреть Роме в глаза. Он не отвел взгляда.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – думала она.

Пожалуйста, не разрушай меня опять.

– Ты больше не проведешь меня, – продолжал он. – Ты и теперь остаешься все той же неустрашимой девушкой, за которую я готов был отдать жизнь. Я сделал свой выбор, поверив в тебя, – сделай же свой выбор и ты. Ты продолжишь сражаться или сломаешься, рассыплешься на куски?

Она всю жизнь делала и то и другое – то сражалась, то начинала рассыпаться на куски.

– Ответь мне сначала ты, – прошептала она.

Рома напрягся. Он знал. Знал, о чем она хочет спросить.

– Ты все еще любишь меня?

Рома закрыл глаза. Текли секунды, и Джульетте показалось, что она попыталась перепрыгнуть расселину, но не рассчитала и теперь летит в темную бездну, вниз, вниз, вниз…

– Ты что, не слушаешь меня, когда я говорю? – дрогнувшим голосом спросил он. – Я люблю тебя. Я всегда тебя любил.

Только что Джульетте казалось, что в ее груди зияет пустота, но нет, ее сердце было живо.

– Рома Монтеков, – с жаром сказала она.

Он вздрогнул, и в его глазах отразилась тревога.

– Что?

– Я сейчас поцелую тебя.

И, стоя на коленях на пятачке травы возле твердыни коммунистов, на глазах у множества полицейских, под переплетением телефонных проводов Джульетта обхватила лицо Ромы ладонями и поцеловала его в губы со всем пылом четырех потерянных лет.

– Прости меня, – прошептал он, когда они оторвались друг от друга. – Прости меня, Джульетта.

Она так устала от ненависти, крови и мести и хотела одного – вот этого. Обняв его, она положила подбородок ему на плечо и крепко прижала его к себе. Они вновь обрели друг друга, и ее разум шептал: вот мы и снова вместе – наконец.

– Я прощаю тебя, – тихо проговорила она. – И, когда это закончится, когда чудовище будет мертво и город снова станет нашим, мы с тобой поговорим по-настоящему.

Рома улыбнулся. И поцеловал ее в шею.

– Хорошо. Я не против.

– А теперь… – Джульетта разжала объятия. – Нам нужно разыскать чудовище и убить его.

В городе начинается мелкий дождь. Люди на улицах бегут в укрытия, торговцы поспешно сдвигают с тротуаров свои лотки и кричат своим детям поскорее укрыться от дождя, пока не начался ливень… и до того, как с юга придет буря.

Теперь слухи уже дошли до всех. Сегодня коммунисты начнут восстание в Наньши. Поначалу они планировали делать это медленно, поднимая фабрики поочередно, но теперь спешат, поскольку услышали, что убит их генеральный секретарь, и испугались, что за членами партии охотится наемный убийца. Они жаждут мести и клянутся поднять всех рабочих города сразу, до того, как кто-то еще будет убит.

Дождь продолжает капать. На одной из крыш неподвижно находятся пятеро членов двух банд, не обращая внимания на дождь. Они сидят на бетонной кровле – и одна из девушек подставила лицо ветру, не мешая каплям воды впитываться в ее волосы.