– Это не самая точная аналогия, но лучшая, которую я могу подобрать. Магия не бесконечна. Она связана с нашим источником жизни. Чтобы не перегружать себя, мы должны знать, какие у нас способности. Магия фейри должна восстанавливаться подобно тому, как восстанавливается в организме кровь. Сколько магии фейри может потратить без потерь и регенерировать, зависит от его силы.
– А что происходит, если фейри теряет силу слишком быстро?
– В большинстве случаев мы теряем сознание, прежде чем получаем долговременный урон, но если лимит магии истощать намеренно… – он поворачивается ко мне, и в его прекрасных глазах появляется что-то похожее на печаль.
– Если расходовать магию слишком быстро, фейри может умереть от использования своей магии?
– Это выбор. Магический акт, столь великий и столь дорогой для фейри, что оно должно того стоить.
– Ты думаешь, я могу умереть, если буду слишком быстро расходовать свою магию?
Он наклоняет голову набок и изучает меня.
– Ты еще не начала постигать глубин своей силы.
Тень в моей руке лопается, как пузырь, и распадается.
Финн оглядывает меня с ног до головы и с отвращением качает головой.
– Просто поразительно, как мало ты пользуешься своим даром. Твоя сила огромна, как океан, и ты ограничиваешь себя тем, что можешь держать в руке.
– Я делала то, что меня попросила сделать Прета.
– И у тебя не получилось, – рычит он. Я вижу, как раздуваются его ноздри.
– Чего ты от меня хочешь? – я цепляюсь за свое раздражение. Меня куда больше устраивает вражда между нами, чем те… другие чувства, которые я начинаю из-за него испытывать. – Ты пришел помочь или просто решил меня поунижать?
Он складывает руки на груди.
– Прекрасно. Покажи, на что ты способна. Не эту горстку тени. Впечатли меня.
Я поднимаю ладони, чтобы показать, что не знаю, как выполнить его просьбу, но он фыркает.
– Комната наполовину погружена в тень, – говорит он. – Хватит мусолить. Просто покажи мне, на что ты способна.
Я отхожу в тень, сосредотачиваюсь и пытаюсь заставить свои пальцы то появляться, то исчезать. Но я чувствую – всегда чувствую, когда он близко, – как сила закипает у меня в крови и жаждет вырваться наружу.
– Скажи, что мне делать.
– Ты борешься с ней. Просто позволь ей течь.
Я смотрю на свою руку и пытаюсь… не пытаться. Когда темнота снова начинает мерцать, я рычу от отчаяния.
– Кажется, мне и правда становится хуже.
– У меня есть идея, – говорит он, выглядывая в окно. – Иди за мной.
Не оборачиваясь, он идет на улицу – но не через парадную дверь, через которую мы с Претой каждый день заходим в дом, а к заднему входу, которым, как мне казалось, никогда не пользовались.
Я следую за ним через заставленный мебелью внутренний дворик, вниз по тускло освещенному переулку, мы обходим несколько зданий. Когда он наконец останавливается, мы оказываемся на огромном кладбище. Вечер ясный, и ряды могильных плит красивы, хоть и немного мрачноваты.
– Почему здесь? – спрашиваю я.
Финн отводит взгляд от стаи парящих в небе воронов и поднимает бровь.
– Это ты скажи.
Потому что мне комфортнее всего на улице. Потому что надвигающаяся темнота ночи всегда необъяснимым образом придает мне уверенность.
– Потому что ночь питает мою магию?
Он пожимает плечами.
– Что ты чувствовала раньше, когда у тебя получалось пользоваться своей силой?
– Гнев? Отчаяние? Я не знаю, – я прикусываю губу и смотрю на него из-под опущенных ресниц. Ненавижу чувствовать себя дурой. – Магию можно творить с помощью гнева?
Он пожимает плечами.
– Конечно. Это более слабая эмоция, но все же гнев является функциональным катализатором для менее значимой магии. А чтобы получить доступ ко всей глубине твоих сил, одного гнева недостаточно.
Я закатываю глаза.
– Полагаю, ты намекаешь, что, чтобы творить магию, мне нужна любовь?
В его серебристых глазах вспыхивает искра, а губы растягиваются в улыбке. Я потрясена. Кажется, я впервые вижу, как он улыбается – и делает это без издевки. Он… потрясающий. Я не хочу этого замечать, но эти острые скулы и завораживающие глаза, полные губы, которые приоткрываются, когда он смотрит на меня… Красоту Финна не заметит только слепой.
– Можно сказать, что обладание полной магической силой чем-то похоже на любовь, – говорит он. – Но больше всего… – он прикрывает глаза, двигает пальцами и делает глубокий вдох. – Больше всего оно похоже на надежду.
– Тогда я обречена.
Он открывает глаза и раскачивается на пятках, изучая меня.
– Почему?
Я качаю головой.
– Я ни на что не надеюсь. Это пустая трата времени. Более того, это опасно.
Он наклоняет голову набок.
– А вот тут ты ошибаешься. Что действительно опасно, так это отсутствие надежды.
Я вздыхаю.
– А если надеяться не на что?
Его губы дергаются и снова растягиваются в насмешливой усмешке.
– Ты лжешь мне – или и себе тоже?
– Я не лгу.
С его губ срывается усмешка. Этот урод смеется надо мной.
– Ты живешь во дворце, ищешь реликвии Неблагого двора, умудряешься остаться собой в этом двуличном дворе. Приходишь сюда и тренируешься до потери пульса. Зачем ты это делаешь?
– Чтобы спасти сестру.
