– Ты – часть этой группы, и ты поклялся мне в верности. Решено, – говорит Финн.
Он говорит так тихо, что я едва его слышу. Но в его голосе четко слышится приказ.
Прета хватает меня за руку.
– Давай переоденемся и вернемся в замок. Принц теряет терпение.
– Если ты просто хотела, чтобы я переоделась, почему мы не сделали это в карете?
– Прости Прету, – говорит Финн, глядя, как Джалек взлетает вверх по лестнице. – Она не знала, что сегодня в нашем доме развернется гражданская война. Но будет лучше, если ты уедешь. Джалек будет в таком настроении до тех пор, пока солнце не сядет в день летнего солнцестояния.
Когда я возвращаюсь в свои покои в Золотом дворце, моя дверь действительно приоткрыта.
Я прижимаю одну ладонь к сумке – зеркало все еще надежно спрятано внутри – а другую к бедру, к которому пристегнут нож.
– Эй? – зову я, заходя внутрь.
Себастьян замечает меня, вскакивает со стула и в три больших шага пересекает расстояние между нами.
– Где ты была?
Я сглатываю и бросаю сумку на кровать.
– Тренировалась с Эврелоди.
– Я пришел перед завтраком, но тебя уже не было.
– Она… хотела начать пораньше.
Он вздрагивает, и я задаюсь вопросом, знает ли он, что я лгу.
– Я думал, ты решила вернуться в королевство смертных.
Я прижимаю руку к его сердцу и чувствую, как оно колотится под моей ладонью. Он теплый и сильный, и я скучаю по нему. Я скучаю по ощущению, что заслужила доброту Себастьяна. Если бы только можно было не лгать ему. Мое сердце горит ненавистью к королю теней за то, что он сделал с моей сестрой и моей жизнью.
– Прости, что заставила тебя волноваться.
Себастьян обхватывает мой подбородок своей большой ладонью и изучает мое лицо.
– Ты в порядке?
– Да. В порядке.
Он опускает голову и касается своими губами моих губ – нежное прикосновение, которое быстро становится ищущим и напряженным. Мое дыхание сбивается, но мне на это плевать. Это наш первый поцелуй с тех пор, как я узнала, кто он на самом деле, и это очень пылкий поцелуй. В нем я чувствую все его беспокойство и страх, чувствую всем своим сердцем. Может, мне стоит отстраниться. Может быть, нужно сказать ему, что он не имеет права меня целовать. Может быть, я еще должна сердиться на него за то, что он обманывал меня в течение двух лет.
Но правда в том, что его поцелуй как бальзам заставляет меня забыть об одиночестве и страхе.
От жара и близости его широкого тела что-то во мне вырывается на свободу. В его объятиях я в безопасности. Пока он рядом, никто не сможет причинить мне боль, а я не смогу причинить боль ему. Пока мы не прервем этот поцелуй, он не узнает, что я использовала его, лгала ему, предала его.
Его губы нежно касаются моих, одна его рука скользит от моих волос к моей шее, и он проводит по моему подбородку большим пальцем. Другой рукой он обхватывает меня за талию и крепко прижимает к себе. Я прижимаюсь к нему. Он одобрительно стонет, и я улыбаюсь ему в губы. Я чувствую себя сильной. Мне нравятся его прикосновения. Мне нужно чувствовать каждый дюйм его силы, я хочу запомнить каждый его неровный вдох.
Я не знаю, как долго мы целуемся, но мне мало его прикосновений. Он отстраняется первым – прижимается лбом к моему виску, и мы пытаемся восстановить дыхание. Я смотрю на его руку, которой он обхватил меня за талию. Он поднимает мою юбку, обнажая бедро и нож. Если Себастьян его и заметил, то ничего не сказал.
Выдохнув, он разжимает руку и делает шаг назад.
– Прости, – говорит он. Он проводит рукой по лицу, закрывает глаза и бормочет себе под нос ругательство. – Я пришел сюда не для того, чтобы соблазнять тебя. Я пришел пригласить тебя на сегодняшний праздник Литы.
Праздник. То есть новые наряды, больше танцев и притворства. Как будто мне больше нечем заняться, кроме того, как смотреть, как другие девушки флиртуют с Себастьяном. Девушки, которые еще не знают, что они его потеряют.
– Думаю, ты знаешь, какой из этих вариантов для меня более соблазнителен, – я осторожно протягиваю руку и провожу пальцем по его костяшкам. – Не извиняйся за то, что поцеловал меня.
Его губы кривятся в усмешке.
– А я разве не целовал?
– Я поцеловала тебя в ответ.
– Я знаю, но… – он делает еще один вдох и отступает от меня еще на шаг, будто не доверяя себе. – Все стало так сложно.
С этим не поспоришь. И все же…
– Почему ты так говоришь?
– В тот первый вечер, когда я увидел тебя в саду, я был так счастлив. Я знал, что ты пришла из-за Джас, но все же… – он сглатывает. – Одно то, что я увидел тебя в своих землях, значило для меня больше, чем я мог себе представить. А потом, когда ты убежала, я понял, что должен оставить свои надежды. Ты слишком сильно ненавидела таких, как я. А в тот момент ненавидела и меня.
– Я не ненавидела тебя, – шепчу я. – Я была потрясена и обижена. Может быть, я и хотела ненавидеть тебя, но не могла.
Он тяжело сглатывает и отступает. Еще на один шаг, но кажется, что на многие мили.
