Эти странные Рэдли полностью

Питер хватает салфетку и кашляет в белую ткань. Остатки вина он гоняет во рту, как ополаскиватель для зубов, потом кое-как глотает.

– Извините, – говорит он и ставит пустой бокал на стол. – Ей-богу, извините.

Жена смотрит на него одновременно с сочувствием и неодобрением, потом кладет в рот кусочек зелени, на который не попала заправка.

– Куда-нибудь поедете в этом году? – спрашивает Хелен гостей.

Марк кивает:

– Наверное. Может, на Сардинию.

– На Изумрудное побережье, – добавляет Лорна, поглядывая на Питера и медленно водя пальцем по краю своего бокала.

– О, Сардиния! – с неожиданной радостью отзывается Хелен. – На Сардинии красиво. Мы туда как-то слетали на одну ночку, помнишь, Питер?

Гости явно озадачены.

– На одну ночку? – чуть ли не с подозрением спрашивает Марк. – Вы что, провели там всего одну ночь?

Хелен осознает свою ошибку.

– В смысле, перелет был ночной, – говорит она, и муж приподнимает брови, с любопытством наблюдая, как она будет выкручиваться на этот раз. – Такая красота! Ночь, аэропорт Кальяри, все эти посадочные огни… Мы там неделю провели. Ну то есть, мы, конечно, не любим надолго застревать в одном месте, но чтоб за сутки туда-обратно – это даже для нас чересчур!

Она несколько натянуто смеется, потом встает, чтобы принести следующее блюдо – жаркое без чеснока, обещая себе больше не допускать всяких дурацких оплошностей.

Лучше поговорить о книге, которую я читаю, решает Хелен. Безопасная тема. В конце концов, в Китай к старине Мао у нас ни разу не было бурных ночных перелетов.

Но ей даже не приходится беспокоиться о поиске темы для беседы, потому что оставшуюся часть ужина Марк уныло гундосит на тему собственности.

– Купил чуть ли не по демпинговой цене, сделка просто блеск, – говорит он о недавно приобретенном жилье в Лоуфилде. Затем наклоняется над столом, словно собирается поведать тайны Святого Грааля. – Подвох жилья под сдачу в том, что объект ты можешь выбирать, а вот жильцов – не всегда.

– Точно, – говорит Хелен, понимая, что Марку нужно подтверждение его правоты.

– Первый и последний парень, который был готов снять квартиру, оказался ходячей катастрофой. Просто катастрофой.

Питер слушает вполуха. Он жует свинину и старательно гонит из головы мысли о Лорне. Он старается не встречаться с ней взглядом и сосредоточиться на своей тарелке, овощах и буром соусе.

– Прямо катастрофой? – переспрашивает Хелен, виртуозно делая вид, что слушает с интересом.

Марк важно кивает:

– Джаред Коупленд. Знаете его?

Коупленд. Хелен задумывается. Имя определенно знакомое.

– У него еще дочь, – добавляет Марк. – Блондинка. Кажется, Ева.

– Ах да! Клара с ней дружит. Я ее всего раз видела, но она мне понравилась. Славная девочка.

– А вот папочка ее странноватый. Алкоголик, как я понимаю. В полиции раньше работал. Чуть ли не в уголовном розыске. Но с виду и не скажешь. Короче, он остался без работы и перебрался из Манчестера сюда. Бредовое решение, но он хочет снять у меня жилье – что ж, я не возражаю. Проблема только в том, что у него нет денег. То есть он внес залог – и все. Два месяца уже там живет, и я от него ни шиша не получил.

– Боже мой, вот бедняга, – с неподдельным сочувствием говорит Хелен. – Наверняка у него что-то произошло.

– И я это говорю, – вступает Лорна.

Марк закатывает глаза.

– У меня не благотворительная ночлежка. Я ему сказал: не принесет деньги в течение недели – лавочка закроется. Я занимаюсь бизнесом, а бизнес не терпит сантиментов, Хелен. Короче, он сказал, что устроился на работу и чтобы я не волновался, – Марк так самодовольно ухмыляется, что Хелен начала сомневаться, с чего она вообще решила пригласить этих Фелтов. – Он мусорщик. Из Скотленд-Ярда в мусоровоз, представляешь? Вот уж у кого не стоит просить советов насчет карьеры.

Хелен вспоминает, как утром мусорщик рылся в ее контейнере.

Хотя ее муж не следит за нитью разговора. Он вообще пропустил пассаж о мусорщике мимо ушей, потому что кто-то трогает его за ногу. Тут до него доходит, что это Лорна, и сердце выскакивает из груди. Это же ее нога. Видимо, это она случайно, думает он. Но нога по-прежнему здесь и все так же касается его – мало того, даже поглаживает и нежно прижимается.

Он смотрит ей в глаза.

Она жеманно улыбается. Его нога остается на своем месте, пока он обдумывает лежащие между ними барьеры.

Туфля, носок, кожа.

Долг, брак, здравомыслие.

Он закрывает глаза и пытается удержать свои фантазии в рамках сексуального контекста. Нормального. Человеческого. Но это непросто.

Он медленно убирает ногу под свой стул, а она опускает взгляд в пустую тарелку. Улыбка, однако, не сходит с ее лица.

– Бизнес, – повторяет Марк, явно наслаждаясь самими этим словом. – Да и год был затратным. Кое-что в доме затеяли.

– А что именно? – спрашивает Хелен.

Марк прочищает горло, будто собирается сделать заявление общенациональной важности: