Швейцарцы полагают, что в мире слишком много людей, которые вместо того, чтобы усердно трудиться и готовиться к очередному несчастью, проводят время в праздности. Поэтому они чувствуют себя обязанными принять на свои плечи бремя ответственности за более беззаботные народы. Швейцарец все время готовит себя к неприятностям, которые могут в любой момент обрушиться на мир. Ни одно здание в стране не строится без убежища от ядерного нападения. Раз в год граждане проводят проверку оглушительных сирен, установленных повсюду на всякий случай — они должны подавать сигнал тревоги при наводнениях, атомной атаке, землетрясениях и прочих стихийных бедствиях.
По закону всемирного тяготения толстяк-шмель летать бы не должен. Точно так же, по всем экономическим законам, Швейцария никак не должна была бы жить так отвратительно хорошо.
Физика страха
Замкнутая, с объемом внутреннего рынка меньшим, чем у Лондона или Москвы, говорящая на четырех различных языках, практически лишенная каких-либо природных ресурсов (за исключением гидроэнергетического потенциала, небольших запасов соли да еще более скромных возможностей для рыболовства), без гарантированных рынков сбыта товаров в колониях или экономических союзах, Швейцария уже давно должна была бы придти в полный упадок. А между тем Швейцария является единственной страной, которая одним своим существованием ущемляет самолюбие немцев, которые не чувствуют себя уверенными в своей основательности. Глядя на Швейцарию, французы ощущают себя не столь влиятельными в области международной политики и дипломатии, а техасцы — просто бедняками. Вложения в швейцарские франки более надежны, чем в золото, а швейцарская экономика прочна, как гранит со склонов Монблана.
Национальный доход Швейцарии в расчете на душу населения самый высокий в мире. Чтобы не умереть от зависти, знайте — удовольствия от этого швейцарцы испытывают весьма немного. Они считают (и считали так с 1291 года, то есть со времен Швейцарии изначальной, тогда еще союза трех кантонов), что такое положение вещей — дело лишь временное, и все в итоге закончится полным развалом и слезами.
Швейцарцы упорно отказываются верить в свое благополучие и даже оспаривают все цифры, которые его подтверждают. Они постоянно бегут вперед, как пресловутый ослик за подвешенной впереди него морковкой. Они безудержно стремятся к целям, которых давным-давно уже достигли.
Летать и не падать шмелю помогает его блаженное неведение о физических законах, которые не хотят допускать его перемещений по воздуху. А вот швейцарцам столь высоко держаться помогает отнюдь не шмелиное незнание, а самое банальное опасение потерять все то, что было заработано с таким большим трудом.
Федерализм по-швейцарски
Швейцария имеет федеративное государственное устройство — это конфедерация, состоящая из двадцати трех кантонов, три из которых подразделены на полукантоны (в которых, видимо, считают, что, раз уж не получается дотянуть до ранга отдельного кантона, лучше иметь хотя бы такой «половинчатый» статус).
Каждый из кантонов — это государство в государстве, маленькая страна с собственным бюджетом и финансами, со своими налогами и правом тратить их, как зaблaгopaссудитcя — на собственные суды, полицию, образование и даже на прием водительских экзаменов. Когда-то многие из кантонов были суверенными государствами, и, судя по всему, некоторые считают себя таковыми и по сей день.
Швейцарские кантоны объединяют более 3000 местных общин, каждая из которых обладает правом принимать решения по вопросам, касающимся их внутренней жизни — это социальное обеспечение и здравоохранение, энерго- и водоснабжение, автодороги и прочие пути сообщения. Есть у них и право вводить собственные праздники.
Как же возможно управление всеми этими тянущими в разные стороны автономиями? С одной стороны на страже интересов целого, как пастырь у овечьего стада, стоит федеральное правительство; с другой — само швейцарское общество с его совершенно уникальным инструментом — институтом референдумов, то есть прямого голосования по всем возможным вопросам. Плебисциты по волнующим страну проблемам проводятся каждые три месяца. Возможно, вам уже приходилось слышать такой риторический вопрос: «А вообще, есть ли на свете такая страна — Швейцария?». Только усвоив все особенности швейцарского федерализма, поняв все различия в культуре и традициях, уяснив языковые и прочие водоразделы, делающие каждую часть страны совершенно уникальной, можно понять смысл этого далеко не шуточного вопроса.
И все-таки эта страна существует. Вот она, перед вами, в самой середке Западной Европы. И, надо сказать, живет совсем неплохо, несмотря на все разделяющие ее внутренние границы, барьеры и перегородки. А их так много, что и имен-то у нее несколько, и она охотно и без обид на них откликается: по-немецки она называется «Швайц»
Сердца трех
