– Знаешь, наверное, это была плохая идея. – Пенни встает из-за стола. – Я, э-э, лучше выберу более подходящее время.
Ладно, хорошо.
Если Пенни не в настроении говорить – отлично, я не против. Давайте смотаемся отсюда к чертовой матери, да поскорее.
Я собираюсь было встать, но Лоус толкает меня в плечо, усаживая обратно.
– Пенни, все в порядке. Мы хотим помочь. Просто скажи, что тебя беспокоит. Мы здесь для того, чтобы тебя выслушать. Что происходит?
Она переводит взгляд с Лоуса на Поузи, затем на меня. Наконец, она снова смотрит на брата, делает глубокий вдох и произносит:
– Я вас позвала, потому что должна сказать, что… – Она облизывает губы. – Я, э-э… Я…
– Ты что? – настаивает Пэйси.
– Понимаешь, все так быстро случилось…
Черт возьми, да что происходит? Она сейчас все ему расскажет. Я это чувствую. Она собирается рассказать ему о нашей ночи.
Зачем?
– Что случилось так быстро?
Я все глубже вжимаюсь в кресло и зажмуриваюсь. Может быть, если я не буду смотреть на Пэйси, он меня не заметит.
– Э-э… – бормочет она.
– Пенни, просто скажи нам.
– Хорошо, – тонким голосом соглашается она. Я морщусь, задерживаю дыхание, а потом… – Я беременна.
Она что? Я резко выпрямляюсь, вытаращившись на Пенни во все глаза. Сердце замирает где-то в горле. Голова пустая и легкая, словно вся кровь отхлынула вниз и скопилась где-то в районе лодыжек.
Я не ослышался?
Она что, только что сказала, что беременна?
– Погоди… Чего? – спрашивает Пэйси, растерянно дергая себя за ухо. Нервно смеется. – Я почему-то услышал, будто ты сказала, что беременна.
Я вот то же самое услышал. Может быть, нам просто показалось.
Пожалуйста, господи, сделай так, чтобы нам просто показалось.
– Да, – говорит Пенни, и я снова перестаю чувствовать ноги, руки, да каждую гребаную частичку своего тела, пытаясь осмыслить, что она только что произнесла. – Я беременна.
– Беременна? – переспрашивает Пэйси и несколько раз моргает, словно это как-то поможет ему понять, что происходит. – То есть у тебя в животе ребенок? – Он указывает на нее.
– Да. – Пенни морщится.
Пэйси вскакивает со своего места и орет:
– Твою мать! Ты беременна?!
Мой член съежился, вжимаясь в мошонку. Я не преувеличиваю. Прямо съежился и исчез, возможно, навсегда. Не могу быть до конца в этом уверен: я вообще в таком ужасе, что едва соображаю.
– Д-да, – подтверждает Пенни.
– Как? Как, твою мать, это получилось? – спрашивает Пэйси. Он вцепляется себе в волосы и оглядывает комнату. Его взгляд падает на нас, и тут в его голове словно что-то щелкает. – А они тут какого хрена делают? – Он указывает на нас с Поузи.
Я-то знаю, что я тут делаю, а вот Поузи… Отличный вопрос.
Прежде чем Пенни успевает ответить, он поворачивается к нам и орет:
– Вы что, трахали мою сестру?!
Поузи стремительно отодвигается вместе со стулом к окну и поднимает руки в знак капитуляции.
– Я этого не делал. Я к ней и близко не подходил. Я понятия не имею, зачем она меня позвала. Пожалуйста, не надо меня убивать.
Так что из всех возможных виновников в списке остаюсь только я…
Пэйси разворачивается ко мне. Его трясет, он тяжело дышит, и по глазам видно, что он готов убивать. Сквозь стиснутые зубы он произносит:
– Ты ее трахал?
Твою мать.
И что мне делать?
Сказать «да» и с достоинством встретить ярость Пэйси?
Или последовать примеру Поузи: то есть сделать ноги, на ходу отрицая свою вину?
Решение я принять не успеваю, поскольку Пенни подходит к Пэйси и тянет его за руку.
– Пожалуйста, хватит.
Она кладет ладонь ему на грудь и шмыгает носом. Я впервые замечаю, что глаза у Пенни красные, а на щеках блестят влажные дорожки.
Черт. Она плачет.
Пэйси тоже это видит, и гнев, переполняющий его, немного утихает. Все так же, сквозь стиснутые зубы он спрашивает:
– У вас с Хорнсби был секс?
Она сглатывает, бросает на меня взгляд и с сожалением кивает.
– Да. В его день рождения.
Господи, в подробности-то зачем вдаваться.
Кулаки Пэйси сжимаются, и он разворачивается ко мне.
– Ты хочешь сказать, что он – отец ребенка?
Пенни выдерживает крайне мучительную паузу.
Я практически уверен, что уже знаю ответ, но было бы здорово, если бы Пенни подтвердила мои догадки вслух. На случай, если забеременела она от Поузи, который все еще дрожит у окна. Понятно, что шансов на это мало, но все-таки.
Пенни смотрит на меня в упор.
– Да, Хорнсби – отец ребенка.
Дальнейшее случается очень быстро, я даже не успеваю ни понять, ни осознать, что происходит. Просто мою челюсть внезапно пронзает острая боль, и я падаю на пол. Пенни пронзительно вопит, когда на меня сверху наваливается девяносто килограммов сплошных мышц.
– Пэйси, не надо!
Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лоус отводит назад руку для удара, после чего Поузи стаскивает его с меня и кидает на пол.
– Ты какого хрена творишь? – спрашивает Поузи, прикрывая меня своим телом, пока я пытаюсь собраться с мыслями. Надо будет не забыть купить ему в благодарность тонны две колбасы.
