– По барабану мне твои предупреждения. – Эван корчит из себя крутыша, но голос мальчишки дрожит. Может, он и горит желанием нарушить один из постулатов викканства – не вредить никому, – но в курсе, что играет с огнем.
Прислонившись к грубой стене Музея ведьм, наблюдаю, как Эван заходит внутрь. Может, спросить Лорен, зачем она держит на виду принадлежности для сглаза и других отрицательных наговоров, хотя я заранее знаю, что она ответит. Что-нибудь о равновесии и необходимости иметь право на ошибку в поиске пути истинного. Чушь полная. Леди Ариана такой либерализм никогда не позволила бы.
Кланы права на ошибку не имеют.
Теплый ветерок раздувает волосы и треплет низкие кусты у здания музея. Я опускаю глаза.
Не может быть! Резко отступаю от стены. Сердце бешено бьется, адреналин готовит тело к бегу.
Леди Ариана сказала, что никакой угрозы нет. И Кровавых Ведьм в Салеме нет.
Она просчиталась.
На торце Музея ведьм, под кустарником, сверкают руны.
Написанные кровью.
В мгновение ока переношусь в крошечную квартирку, сверху донизу исписанную кровавыми рунами. Девушка с синими волосами отчаянно трет стены – торопится уничтожить руны, пока магия не подействовала.
Вижу себя в Центральном парке, где Кровавая Ведьма находит меня. Когда ее пальцы смыкаются вокруг моего горла…
Смех прерывает воспоминания, возвращая меня в чувство. По тротуару ковыляет малыш и визжит от восторга: за ним «гонятся» два его отца. Когда трио проходит мимо Музея ведьм, мужчина подхватывает кудрявого мальчугана одной рукой, а другую протягивает своему партнеру. Семья переходит через дорогу в сторону автокафе: там можно пообедать.
Я улыбаюсь и нахожу в себе мужество взглянуть на руны. При таком скоплении народа со мной ничего не случится. Вот руна «йера» – две переплетенные заглавные латинские буквы L под наклоном в сорок пять градусов и руна «перт», похожая на песочные часы без верхушки, лежащие на боку. Другие руны я не узнаю, но вспоминаю, что «йера» связана со временем и переменами, а «перт» – с тайнами, как правило магическими.
«Что затеяла Кровавая Ведьма?» – вопрос приходит на ум, и я понимаю, что права. Регуляры здесь ни при чем. Может, я мало знаю о крови, но в краске-то разбираюсь.
В этих рунах чувствуется уверенность: их наносил кто-то опытный в магии. Писал бы регуляр – линии вышли бы неидеальными: где рука дрогнула, где пришлось сверяться с образцом. Нет, они – точная копия нью-йоркских, вплоть до отпечатков двух пальцев на каждом мазке на каменной стене. Регуляру такое не по зубам: скрупулезности не хватит.
Неужели я ошиблась насчет Эвана? Вэлк явно что-то замышляет, но, может, енота убил не он. Вдруг ведьма, написавшая эти руны, была в лесу?
Дрожащими руками я достаю сотовый. Как такое провернуть и остаться непойманной? Тут ведь не тихий проулок. Даже сейчас люди косо посматривают на меня: я же перелезла через кусты и фотографирую здание. Сомневаюсь, что и леди Ариане удалось бы незаметно проверить стену на магию. Как же Кровавая Ведьма?..
Неважно. Мне нужно доказательство, чтобы леди Ариана поверила и разобралась с незваной гостьей. Верховная жрица защитит нас.
Делаю снимок рун на сотовый. Родители, конечно, скажут, что они означают.
На случай, если фотографии не докажут, что здесь действовал не регуляр с доступом к «Гуглу», достаю из другого кармана квитанцию, до мягкости измочаленную парой стирок. Съежившись от страха, провожу тонкой бумажкой по письменам. Контакта с кожей старательно избегаю: мне доподлинно известно, что бывает, когда Кровавая Ведьма пускает кровь Стихийнице.
Выяснять, что случится, если я коснусь крови той самой ведьмы, желания нет.
Остро чувствуя, что в заднем кармане лежит окровавленная квитанция, я возвращаюсь в магазин. Касса гудит и, перехватив затравленный взгляд Кэла, спешу ему на помощь: сканирую парные ожерелья с аметистами, которые покупают двое туристов.
Доехать домой после смены неожиданно становится проблемой. Я упорно представляю, как окровавленный квиток прижимается к моему телу: от таких фантазий жутко сосет под ложечкой. Добравшись до подъездной аллеи, с рекордной скоростью выскакиваю из машины.
Родителей дома нет. Ну конечно! Раз в жизни захотелось, чтобы с работы они приехали раньше меня, а их нет. Бегом поднявшись по лестнице, расстилаю на письменном столе чистую салфетку и выкладываю на нее квитанцию. Вид у нее почти безобидный: обычная бумажка, но кровавые руны отпечатались у меня в памяти. Может, придется сжечь штаны.
Я снимаю джинсы и натягиваю чистые. Омерзительно грязной я себя, разумеется, чувствую (как-никак, а кровь со стены вытирала), но сейчас есть проблемы понасущнее.
– Ханна! – окликает меня мама после того, как хлопает входная дверь. На второй этаж проникает аппетитный запах жареной курицы. – Я ужин принесла.
Поднимаю окровавленный листок за краешек и осторожно выношу из комнаты.
– Мам, мне нужна твоя помощь.
Наверное, в голосе у меня звучит паника, потому что мать рысью выбегает из кухни.
– Что такое? Что случилось?
– Нам нужен гримуар[8].
