В ответ Энди пожал плечами и устремил свой взгляд мимо меня на телевизионный экран, где кто-то из игроков пропустил трехфутовый пат.
— Ну да, и, по-моему, это была отличная мысль. И ты попытался. Я просто хочу сказать, что Колумбийский университет — не слишком достойное место. Вот Гарвард и Мель — совсем другое дело. Но они, к сожалению, тебе отказали. Быть может, твое заявление их чем-то насторожило. Они увидели в нем что-то такое, отчего сразу поняли, что ты не их кадр и «Лига плюща» не для тебя. А Колумбийский университет — уже не то, ты окажешься во втором эшелоне. Разве это не ниже твоего достоинства?
— Ты несешь такую дикую чушь, что ее даже глупостью назвать трудно.
— Еще бы! Будь твой словарный запас побогаче — тебя бы, может быть, и в Гарвард приняли. А я вот думаю, что лучше уж учиться в нашем штате. Ты ведь, надеюсь, не хочешь стать снобом, как все эти студенты «Лиги плюща»?
Но я был решительно настроен не поддаваться на провокации. Колумбийский университет привлекал меня прежде всего тем, что там у меня не окажется знакомых — в отличие от Университета Флориды. В Колумбийском университете я не встречу никого из своих соседей или одноклассников. Когда я рассказывал знакомым, куда подаю документы, большинство из них думали, что речь идет о Южной Каролине [
В день окончания школы, когда я пришел домой посидеть с родственниками и выпить апельсиновой шипучки, прежде чем отправиться с друзьями на вечеринку к чьей-то там кузине, Энди отвел меня в сторону.
— Знаешь что, — начал он, — я тут посмотрел документы, которые тебе прислали из Колумбийского университета… Возможно, сейчас не самый удачный момент для подобного разговора, но я не представляю, откуда ты возьмешь такие деньги. Даже учитывая грант на обучение и кредиты, тебе все равно потребуется еще семь тысяч долларов в год. Всего это будет почти тридцать тысяч долларов. И откуда ты их возьмешь?
Я уставился в пол.
— Но ты же говорил, что поможешь.
— А разве я не помог?
Я не стал интересоваться, каким образом он это сделал, потому что прекрасно знал, что он ответит. Он меня поил, кормил, одевал и так далее и тому подобное. Словом, ничего нового я бы не услышал.
— Ну пойми ты, Лем, подумай сам: ведь я тебе не отец. Твой отец где-то у черта на рогах — курит травку, балдеет и бегает за голыми островитянками. Уга-буга! — добавил он, состроив рожу и выкатив глаза. — Может, ему бы следовало оплатить твои расходы? Ты с ним об этом не говорил?
— Я не знаю, как с ним связаться.
— И поэтому я должен платить за тебя? Когда своего родного отца ты даже не просил?
— Ты сам говорил, что поможешь…
Это все, что я нашелся ответить.
В конце концов, в этот день я окончил школу, у меня был праздник, а Энди как нарочно решил нанести удар именно сегодня, как будто специально дожидался этого дня.
— Да брось, Лем. Во Флориде — отличный университет!
— Но я в него не пойду, — ответил я, стараясь сдержать слезы, готовые зазвенеть в моем голосе. — Я пойду в Колумбийский университет.
Энди улыбнулся и покачал головой.
— Тогда, похоже, тебе придется заработать за это лето уйму денег.
На следующий же день я позвонил в приемную комиссию Колумбийского университета и договорился об отсрочке. А затем немедля принялся за поиски. Как можно скопить за год тридцать тысяч долларов? Я очень быстро понял, что самое разумное — сделать ставку на торговлю. И продажа энциклопедий показалась мне самым подходящим делом.
— Да уж, очень странно, — проговорил Мелфорд. — Честно говоря, не ожидал такого.
Смерть и тьма смазали черты ее лица, но одно можно было сказать точно: третье тело принадлежало немолодой женщине с коротко стриженными и туго завитыми волосами. На ней были тесные джинсы и открытая блузка того же цвета, что и окружающая тьма, — так мне тогда показалось. Из зияющей впадины рта вывалился тяжелый язык — совсем как это бывает у персонажей мультфильмов, когда их душат. А следы на ее шее позволяли предположить, что женщину именно задушили.
— Кто это? — выдавил я наконец.
— Понятия не имею. Впрочем, кажется, это та самая женщина, которую мы видели, проезжая здесь в прошлый раз.
— Да что же случилось?
