Этика полностью

I. Если в одном и том же субъекте будут возбуждены два противоположных действия, то должно будет необходимо произойти изменение или в обоих или только в одном, пока они перестанут быть противоположными.

II. Сила действия определяется силой его причины, поскольку сущность его объясняется или определяется сущностью самой причины.

Эта аксиома следует из пол. 7 части 3.

В зависимости от того, как мысли и идеи вещей располагаются и связываются в душе, так точно располагаются и связываются в теле впечатления тела или образы вещей.

Порядок и связь идей те же (по пол. 7 части 2), что порядок и связь вещей, и, наоборот, порядок и связь вещей те же (по короля, пол. 6 и 7 части 2), что порядок и связь идей. Поэтому как порядок и связь идей в душе совершаются по порядку и связи впечатлений тела (по пол. 18 части 2), так и наоборот (по пол. 2 части 3), порядок и связь впечатлений тела совершаются сообразно тому, как располагаются и связываются в душе мысли и идеи вещей, – что и требовалось доказать.

Если мы душевное движение или аффект мысленно отделим от внешней причины и соединим его с другими мыслями, то любовь или ненависть к внешней причине, равно как и колебания души, возникающие из этих аффектов, уничтожатся.

Ибо то, что составляет форму любви или ненависти, есть радость или печаль, сопровождаемая идеей внешней причины (по 6 и 7 опр. афф.). Таким образом, когда последняя устраняется, то вместе с тем устраняется форма любви или ненависти, а потому уничтожаются и те аффекты, которые из них происходят, – что и требовалось доказать.

Аффект, который есть страсть, перестает быть страстью, как только мы составим о нем ясную и отчетливую идею.

Аффект, который есть страсть, есть спутанная идея (по общ. опр. афф.). Итак, если мы составим о самом аффекте ясную и определенную идею, то эта идея будет отличаться от самого аффекта, поскольку он относится к одной душе только отношением (по пол. 21 части 2 с его схол.); поэтому (по пол. 3 части 3) аффект перестает быть страстью, – что и требовалось доказать.

Таким образом, аффект тем более находится в нашей власти и душа тем меньше страдает от него, чем больше мы знаем его.

Нет ни одного впечатления в теле, о котором мы не могли бы составить какого-либо ясного и отчетливого понятия.

Что обще всем, то не может быть представлено иначе как только полно (по пол. 38 части 2). Поэтому (по пол. 12 и лемме 2, следующей за схол. пол. 13 части 2) нет ни одного телесного впечатления, о котором мы не могли бы составить какого-либо ясного и отчетливого понятия, – что и требовалось доказать.

Из этого следует, что нет аффекта, о котором мы не могли бы составить какого-либо ясного и отчетливого представления. Ибо аффект есть идея впечатления тела (по общ. опр. афф.), которая поэтому (по пред. пол.) должна содержать в себе какое-либо ясное и отчетливое понятие.