Как видно из всех предшествующих рассуждений, эта реальная сторона задачи никогда не может быть разрешена путем объективного познания; когда исходной точкой берут представление, никогда нельзя выйти за грань представления. Но ведь путь объективного познания - не единственный доступный для человека путь. "Мы не только познающий субъект, но, с другой стороны, и сами представляем собою вещь в себе; и, следовательно, к той подлинной внутренней сущности вещей, до коей мы не можем проникнуть извне, для нас открыта дорога извнутри, - словно подземный ход или потайная галерея, которая как бы изменою сразу вводит нас в крепость, совершенно недоступную для внешнего натиска".Если бы человек был только чистым субъектом познания, "окрыленной головою ангела без тела", то ему, роковым образом, было бы суждено вечно бродить у входа загадочного замка и ограничиться срисовыванием фасада. Искомый смысл мира остался бы для него навеки скрытым. Но внимательный анализ проблемы обнаруживает, что положение совсем не так безотрадно. Существует верный и надежный ключ к разгадке всякого явления в природе. Этот ключ - сам человек или, правильнее, человеческое тело. В самом деле, "субъекту познания, который в силу своего тождества с телом выступает как индивидуум, это тело дано двумя совершенно различными способами: во-первых, как представление в воззрении рассудка, как объект среди объектов, подчиненный их законам; но в то же время оно дано и совсем иначе, именно - как то каждому непосредственно известное, что обозначается словом воля. Каждый истинный акт его воли сейчас и неминуемо является также движением его тела. Волевой акт и действие тела - не два объективно познанные различные состояния, объединенные связью причинности; они не находятся между собою в отношении причины и действия: нет, они одно и то же, но только данное двумя совершенно различными способами, - во-первых, совсем непосредственно и, во-вторых, в воззрении для рассудка. Действие тела не что иное, как объективированный, т.е. вступивший в поле воззрения, акт воли". Можно даже сказать, что "все тело есть не что иное, как объективированная, т.е. ставшая представлением, воля". Или, иначе, - "воля это априорное познание тела, а тело - апостериорное познание воли".
Таким образом, наше хотение - это единственный случай, когда мы имеем возможность понять какой-нибудь внешне выраженный процесс и с его внутренней стороны, это - единственное, что нам известно непосредственно, а не дано, как все остальное, только в представлении. Но ведь наше хотение внешним образом познается, как наше тело. Отсюда легко заключить, что все предметы, познаваемые нами как представления, имеют кроме того и свою внутреннюю сущность, аналогичную сущности нашего собственного тела. Значит, мы должны стараться понять природу из себя самих, а не наоборот, себя из природы. Непосредственно известное должно служить для нас истолкованием того, что известно лишь косвенно, а не наоборот. "Мы будем, - пишет Шопенгауэр, и это кит, на котором держится вся его метафизика, - все объекты, которые не есть наше собственное тело и потому даны нашему сознанию не двояко, а лишь как представление, - мы будем рассматривать их по аналогии с телом; мы признаем, что как они с одной стороны вполне подобны телу, служат представлениями и в этом однородны с ним, так и с другой стороны, если устранить их бытие в качестве представлений субъекта, то полученный остаток, по своему внутреннему существу, должен быть тем самым, что мы в себе называем волей".
Резюме приведенной аргументации может быть выражено в следующих словах нашего философа: "То, что Кант противопоставлял, как вещь в себе, простому явлению, которое я более решительно называю представлением, то, что он считал совершенно непознаваемым - эта вещь в себе, этот субстрат всех явлений и, значит, в сей природы, представляет собою не что иное, как то непосредственно известное и очень близкое нам, что мы в сокровенной глубине своего я познаем как волю". 20
