Я очень хочу, чтобы ты вернулся домой.
Если не ради меня, то ради твоей мамы.
Я видел ее сегодня.
И едва узнал
Если ты вернешься домой в целости и сохранности,
то знай, это будет моя заслуга,
потому что я молюсь об этом ежесекундно
Как ни странно, мне, скорее всего, будет страшно увидеть тебя
Четверг, Апр. 22, 2:30
В последнее время в голове у меня все время вертится одна мысль.
Как видеоклип, снова и снова.
Мы едем в машине, я вижу
ресторан и говорю, чтобы ты остановился,
а ты отвечаешь: Поехали дальше.
И это все повторяется и повторяется
Это я хотел, чтобы ты остановился.
Ты не хотел, а я умолял тебя
Мы были в часе езды до дома. Так-то вот.
Один час, и мы пошли бы в школу
на следующий день, и все было бы хорошо
Думаю, этот час убьет меня
Это его последнее сообщение. Листаю к началу, читаю все это еще раз, а потом нахожу голосовое сообщение, оставленное им для меня через два дня после последней эсэмэски.
Включаю голосовую почту.
«Привет. Это я. – Голос Люка заполняет комнату. – Я поехал в тот ресторан, и там была та девушка, Пенни. Ты помнишь ее? Она действительно милая. Уверен, она просто делала мне одолжение, но помогала искать какие-нибудь зацепки, и мы нашли в кладовой твой телефон. Я смотрю на него и знаю, что ты не можешь ответить, но все же надеюсь, что ты сделаешь это – безумие какое-то? – Его дыхание шипит, напоминая помехи. – Ты мой лучший друг, и я люблю тебя. Почему мы никогда прежде не говорили этого друг другу? Потому что мужчины из Техаса так не говорят».
Он смеется.
А потом начинает плакать.
«
Пару минут слышно лишь, как Люк плачет, а потом он говорит:
«Я так виноват, Сайе, и я буду чувствовать себя виноватым до конца жизни».
Выслушав это сообщение, продолжаю в ошеломлении смотреть на телефон.
Люк считает, что это
Нахожу его последнее сообщение, и мои большие пальцы надолго зависают над клавишами, а потом начинаю печатать ответ:
Ну… Я только что получил девять биллионов сообщений.
Прости, что так долго не отвечал
И тебе на заметку.
Я тоже тебя люблю
Эван улыбается, входя в мою комнату. Похоже, он пропустил пару визитов к парикмахеру и волосы у него давно не стрижены, а неровная темная щетина вызывает в памяти неухоженную лужайку.
Внезапно его улыбка гаснет.
– Что случилось? – Он говорит это так осторожно, что мне хочется найти зеркало и посмотреть, не выгляжу ли я заплаканным. Этого не должно быть. Я в течение двадцати минут держал на глазах холодную салфетку, чтобы устранить припухлость, так что о моих чувствах я, по всей видимости, даю знать как-то по-другому.
Прочищаю горло:
– Ничего. Все хорошо.
Или, по крайней мере, так все складывается. Люк поехал с родителями в колледж, но сразу по его возвращении я встречусь с ним, и Пенни тоже скоро будет дома. Я был полон надежд, действительно был. Но этим утром мне ни с того ни с сего захотелось взять в руки стереоскоп, и я до сих пор не могу справиться с этим желанием.
Руки у меня чешутся, нервы напряжены, и я знаю, что успокоюсь, если немного подержу его в руках и просмотрю несколько снимков, но это просто какое-то безумие. Полный идиотизм – нуждаться в стереоскопе в комнате со множеством окон.
И теперь я гадаю, действительно ли я сумел восстановиться – ведь я считал, что все у меня хорошо, но, может быть, это не так. Может, я никогда не сумею прийти в норму.
Эван по-прежнему смотрит на меня испытующе и с беспокойством.
– Ты уверен?
– Вполне. Какую пиццу ты принес?
