Этикет темной комнаты полностью

– Еще как пнимаю, хто ты, – я в панике и злобе имитирую его произношение. – Ты столкнул меня с дороги. Ты… ты…

Диким взглядом обвожу комнату. За спиной мужчины две двери. Та, что слева, приотворена. За ней ванная. Другая дверь – где, по всей видимости, выход, – закрыта. Мой взгляд обращается к окну справа. Оно ближе, и никто не стоит на пути к нему, но открыть его и выбраться наружу прежде, чем он сможет схватить…

Слышу скрежет дерева по дереву. Мужчина взялся ручищей за спинку кресла и придвигает его к кровати.

Быстро подаюсь назад и морщусь от этого внезапного действия.

– Ты в порядке? – Его лицо выражает что-то вроде сочувствия.

От боли я на секунду сильно зажмуриваюсь.

– Голова.

– Прости. – Мужчина протягивает мне руку.

– Н-не трогай меня. – Я делаю рывок в сторону, но нога цепляется за что-то.

Откидываю лоскутное одеяло и вижу нечто настолько невероятное, что мозг не в силах осознать это. В голове проносятся странные картинки – мышь, раздавленная металлическим зажимом мышеловки, нога в медвежьем капкане. Моя лодыжка прикована цепью к железной спинке кровати.

Начинаю издавать такие звуки, будто с силой хватаю ртом воздух и захлебываюсь, и никак не могу прекратить это.

– Все хорошо. – Мужчина снова тянется ко мне.

Я отпихиваю его, но мои движения недостаточно сильны и не скоординированы.

– Перестань, – злится он. – Ты не должен бояться меня. – И он треплет меня по щеке теплой и грубой ладонью.

– Ост-тавь меня в покое.

Он роняет руку и какое-то время изучает меня.

– Тебе нужно что-нибудь съесть.

Встав, он достает из кармана ключи. Грохоча сапогами по полу из твердой древесины, перебирает эти ключи, а потом отпирает одним из них дверь. И выходит из комнаты, закрыв дверь за собой.

Я тут же пододвигаюсь к краю матраса и тяну свои кандалы вниз, но не могу просунуть в них выпирающую кость щиколотки. Пытаюсь разомкнуть кажущееся старинным свинцовое кольцо, но оно не поддается.

Вижу короткую, довольно тонкую цепочку, соединяющую цепи на обеих ногах. Хватаю ее и тяну что есть сил, кряхтя от напряжения, но она гораздо прочнее, чем кажется.

Дверь распахивается.

– Я принес тебе аспирин, – как ни в чем не бывало говорит мужчина, словно не замечает, чем я занимаюсь. Разжимает кулак, и я вижу у него на ладони три маленькие белые таблетки.

Хочу послать его к черту, но голову снова пронзает боль. Оставив в покое цепь, тянусь к лекарству. Мои пальцы проходятся по его ладони, и я вздрагиваю от отвращения, но кладу таблетки себе в рот и глотаю их.

– Тебе нужно в туалет? – спрашивает он.

Киваю. Голова начинает пульсировать еще сильнее.

Он снова выуживает из кармана связку ключей и одним из них отпирает кандалы на моих ногах.

Какое-то мгновение я пребываю в шоке. Он снимает их?

Выбираюсь из кровати – и чуть не падаю.

Я пока еще недостаточно силен, чтобы драться с ним. Умудряюсь доковылять до туалета и плотно закрываю за собой дверь. Одной рукой расстегиваю брюки, другой – опираюсь о стену. Затуманенным взглядом окидываю крошечную комнату без окон.

Душевая без дверцы.

Раковина без зеркала над ней.

Унитаз без крышки.

– Может, тебе помочь? – Такое впечатление, что мужчина прижимается ртом прямо к двери.

Застегиваю молнию, а затем кручу ручку на двери – замка здесь нет. Но даже если бы и был, это ничего не изменило бы. Идти тут некуда. Начинаю задыхаться, и мне кажется, будто я оставляю свое тело. Словно некие высшие силы возносят меня в облачное небо, и я смотрю на то, что остается внизу.

Мужчина открывает дверь – и я падаю.

Тяжело дыша, пытаюсь отпихнуть его, но руки у меня как вата. Мягкие. Бесполезные.

– Ты еще недостаточно силен для такого, – добродушно говорит он. – Тебе надо лежать.

И последнее, что я вижу: лежу в кровати, а перед глазами у меня биллион черных мушек.

Просыпаюсь, будто от толчка, дезориентированный и в смятении, словно мое тело не понимает, почему я все еще здесь. Пытаюсь сесть. Меня подташнивает, но голова пульсирует не так сильно, как раньше. Чуть прояснившимся зрением изучаю комнату.

Мебели здесь немного. Только небольшая односпальная кровать, тумбочка и старые книжные полки, пристроенные между ванной и дверью. Молочного цвета стены оклеены обоями с повторяющейся сценкой – два мальчика запускают голубого воздушного змея. Полки заставлены книгами и игрушками: зелеными солдатиками, фигурками персонажей фильмов, пластмассовыми динозаврами. В доме, должно быть, есть ребенок, и я не могу понять, радует это меня или огорчает.

Машинально сую руку в карман за телефоном, но его там, разумеется, нет.

Мое дыхание учащается, становится шумным и прерывистым.

«Успокойся, – приказываю я себе. – Думай». Тому мужчине что-то от меня надо, потому что все чего-нибудь да хотят. Нужно просто понять, чего именно… а затем заставить его поверить, что он получит это.

И тогда он отпустит меня.

Дыхание выравнивается. Все будет хорошо. Я поговорю с… как там его зовут?

Вспоминаю слова моего дедушки. Имена важны. Ты получаешь преимущество, запоминая их. Если ты их забываешь, это идет тебе во вред.

Напрягаю память.