Этикет темной комнаты полностью

Это Люк. Его светлые волосы аккуратно причесаны, на нем вместо майки со «Звездными войнами» простая белая рубашка поло. На меня большой волной накатывают воспоминания.

Люк: ему то ли пять, то ли шесть лет, улыбается как безумный, у него не хватает передних зубов.

Я и Люк: семь или восемь, в костюмах штурмовиков на Хэллоуин.

Снова я и Люк: девять или десять, мы в моем кинотеатре смотрим на экран, полный звезд.

Пенни была права: Люк реален.

Эти воспоминания не стерты из памяти, они – здесь. Все они здесь.

Мое зрение проясняется.

Губы Люка крепко сжаты, он оглядывает кафе, его глаза встречаются с моими – и его руки падают вдоль тела, словно ему вручили пару тяжеленных камней.

Целую минуту Люк стоит неподвижно, и я начинаю гадать, очухается ли он. Потом он пересекает зал и пододвигает к столику стул. Одни ребята здороваются с ним, других явно впечатляет его появление, и я не понимаю, в чем тут дело. Такое впечатление, что он тоже куда-то пропадал на год.

Он ничего мне не говорит.

– Люк? – наконец обращаюсь к нему я.

– О. Привет. – Голос у него удивленный, словно он сел рядом со мной случайно, словно он только что заметил мое присутствие. Его взгляд скользит по мне, а потом он снова отводит его.

Обиженный и сконфуженный, сажусь на свое место. Начинаются малопонятные разговоры.

– Твои волосы… – говорит одна из девушек. – Они никогда не были такими длинными.

Я понятия не имею, хорошо это или плохо, и потому не могу сообразить, что лучше: поблагодарить или промолчать. Я подумываю, а не сказать ли ей, что мне долгое время не было позволено брать в руки ножницы и что даже сейчас, когда запрет уже не действует, я по-прежнему не способен на это.

Кто-то с интересом спрашивает:

– И что ты собираешься теперь делать, когда вернулся?

Теперь, когда я вернулся? Я привык фантазировать об избавлении. Прокручивал в голове фильмы, в которых людей похищают, потом освобождают, но на этом все и заканчивается. После этого ничего нет.

Все смотрят на меня, ждут, что я отвечу.

– Он поедет в Диснейленд, – говорит Люк, и сарказм в его голосе сбивает меня с толку.

Напряженное молчание длится до тех пор, пока какой-то парень, которого я не узнаю, не нарушает его.

– Ты расскажешь нам, что произошло? В интернете…

– Заткнись, Брэкстон, – обрывает его Люк. – Он не обязан нам ничего рассказывать.

– Да я просто спросил. Остынь.

– Сайе действительно не обязан что-то рассказывать, – соглашается Бриа. – Если только он не хочет этого…

– Ага, потому что мы приехали из-за тебя. Чтобы тебя выслушать.

Теперь все смотрят на меня блестящими жадными глазами.

У меня болят лодыжки. Ботинки жмут. Кто-нибудь заметит, если я их сниму? И что будет, если заметит? Наклоняюсь, чтобы развязать шнурки, и тут кто-то хватает меня сзади, и утробный голос гремит мне в ухо:

– Срань господня, ты действительно вернулся.

Стараюсь выровнять дыхание, а тем временем огромный парень с густыми черными бровями выдергивает из-под меня стул.

– А все думали, тот паршивый лузер убил тебя.

– О боже, Гаррет прав, – говорит Бриа. – Полиция считала, что Диллон Блэр и его друг…

– Эван Замара, – подсказывает кто-то.

– Эван стал таким сексуальным, – говорит какая-то девушка, но, когда ее соседка произносит тихое «Фу, Марисса», быстро поправляет себя: – То есть был бы, не будь он Эваном Замарой.

– Полицейские пришли к выводу, что Эван тут ни при чем – у него вроде как алиби.

– Но что касается того рыжего парня, Блэра, все говорят, его родители типа обанкротились, расплачиваясь с адвокатами.

– Так ему и надо, – фыркает Бриа. – Он угрожал убить тебя.

И я вспоминаю.

Блэр выталкивает меня на середину коридора.

Блэр кричит: «Богом клянусь, ты заплатишь за это!»

– Не сомневаюсь, этот парень ненавидит тебя, – хихикает кто-то. – На твоем месте я боялся бы повстречаться с ним в темном переулке.

Все опять молчат, а я слежу за направлением их взглядов, устремленных на… как там его зовут?

– Брэкстон, – рычит Люк.

Верно. Брэкстон.

Сидящие за столом хмуро смотрят на него, пока Гаррет не произносит:

– О чем, твою мать, вы все толкуете? – Он бьет меня в плечо, привлекая к себе мое внимание.

– В конце-то концов, чувак, тебя похитил серийный убийца!

Серийный убийца.

Никто прежде не называл так Калеба – по крайней мере, в моем присутствии.

Мне кажется, это неправда. Он не такой. Он… я не знаю.

Гаррет смотрит на меня прямо-таки с обожанием.

– Я не сомневался, твою мать, что ты удерешь от него. – И он вещает что-то о том, что выживают только сильнейшие, окружающие поддакивают ему на разные голоса, клянутся, что они тоже знали, что я обязательно спасусь, что, наверное, все это время я вынашивал хитрый план побега. Вскоре все голоса сливаются в одну сплошную какофонию, но я вычленяю из нее такую вот фразу:

«Никто не способен покончить с Сайерсом Уэйтом».