Оставив спортивную сумку валяться на земле у ног, я с меланхоличным видом жую сникерс и мысленно злорадствую: еще минимум минут десять и сестрица похоронит свою дурацкую затею, мы вернемся домой на своей машине, которую оставили в ближайшем леске, я позвоню в аэропорт и забронирую нам два билета в первом классе. Тут из-за поворота как раз показалась машина, обычная легковушка. Сестра радостно запрыгала, словно щенок, перед носом которого махают вожделенной косточкой, и вытянула руку в сторону с большим пальцем вверх. Мило. Я же пялился на машину с мрачным видом отморозка-садиста, всеми силами желая, чтобы водитель (кем бы он не был, пусть даже самым добрым и сострадательным человеком на свете) принял нас за два элемента окружающей среды (не знаю, какие элементы здесь встречаются, возможно, животные, деревья... - один хрен).
Наверное, Господь все-таки услышал мои молитвы, потому что машина проехала мимо. Проводив ее всевозможными проклятиями и вульгарными жестами, сестра повернулась ко мне. Ее лицо побелело от злости.
- Это ты во всем виноват! Если бы не стоял здесь как пень и не путался под ногами, то мы бы уже давно были в пути!
Я не стал говорить ей, что "стоять" и "путаться" - это два взаимоисключающих действия, а просто лег в траву и принялся разглядывать далекое и насыщенно голубое небо. Должно быть, в какой-то момент я задремал, потому что очнулся только тогда, когда меня нежно пнули ногой в бок, а над головой раздался радостный вопль:
- Пит, вставай! Скорее!
Приняв сидячее положение, я непонимающе заморгал, стараясь сфокусировать взгляд на просто-таки огромной фуре, стоявшей прямо напротив нас. Настоящий передвижной металлический город! В таких можно перевозить все что угодно. Не удивлюсь, если все содержимое универмага поместиться вот в такой вот крутой тачке.
Кое-как поднявшись, движимый скорее любопытством посмотреть на хозяина этой машины и беспросветного дебила в одном лице, клюнувшего на молоденькую глупую лань (которую так успешно изображала из себя сестра, прыгая рядом с распахнутой дверцей передней части кузова), чем энтузиазмом, вызванном ее словами, я поковылял к водительскому сиденью. Сумку брать не стал, надеясь, что после появления "подарочного" меня (для завершения нашего с сестрой милого комплекта под названием "выбери один и получи второй в подарок") - водила смекнет что к чему и быстро смотается своей дорогой.
Встав на ступеньку и подпрыгнув, я заглянул внутрь, но к своему удивлению никого не обнаружил, разве что раскрасневшееся лицо сестры с той стороны. Она как раз пыталась влезть в машину, но, увидев меня, многозначительно приподняла брови и громко прошептала:
- Он отлучился по естественным нуждам. Сейчас вернется и я вас познакомлю. Пит, пожалуйста, будь добр и не высовывайся, а то он тоже решит, что ты дебил.
Под не высовывайся она конечно же подразумевала "лишний раз не открывай рот" (почему-то моя сестра с самого детства упорно верила, что я тупица и ни мои высокие оценки в школе, ни похвальные грамоты не смогли переубедить ее в этом - ну хоть в чем-то ей было свойственно постоянство!). Возможно, меня должно было насторожить слово "тоже", если бы я еще с пятого класса не знал, что того же мнения придерживаются и все ее друзья.
Я уже было приготовился скривиться на ее слова, когда маленькая сумочка, которую она сжимала в руках и которую было принято называть косметичкой, от очередной попытки забраться в салон перевернулась, и все ее содержимое вывалилось на пол.
- Пит! - воскликнула сестра. На ее глаза навернулись слезы. Расстроенная, она готова была вот-вот разрыдаться.
Господи, и почему у меня не брат?!
Конечно же я не сказал этого вслух, а вместо этого уперся коленками в днище и, перегнувшись через сиденье, принялся собирать ярко-розовую хрень под жалобные всхлипы сестры, которая пыталась припомнить все содержимое своей сумочки. По-моему, эта битва была проиграна еще до начала.
- П-пит... семь лаков... нет, их было девять! И пять помад! Один блеск для губ... или два? О Боже, кажется, у меня начинает болеть голова!
Занятый поисками, я не смог бы узнать, что мы уже не одни, если бы дурацкое щебетанье не было прервано смущенным возгласом: "Рон!". Подняв голову, я увидел, как по лицу сестры расползается дурацкая широкая улыбочка, настолько приторная, что у меня тут же свело зубы.
Ее взгляд был направлен за мое плечо. И, кое как обернувшись, я имел честь лицезреть этого самого Рона, в то время как моя торчащая к верху задница имела честь быть представленной ему немного раньше. Почему я так решил? Нет, у меня нет там глаз, просто наш новоявленный водитель пялился на меня с не менее широкой улыбочкой, чем у сестры, притом его улыбочка больше всего походила на ухмылочку, настолько недвусмысленную, что кровь тут же прилила к моим щекам. Вполне возможно, что со спины он принял меня за девушку. Со своей стороны я предпочел считать, что ярко пунцовый цвет моего лица связан с долгим нахождением вниз головой. Как бы то не было, но я насколько мог гордо спрыгнул на землю и холодно кивнул незнакомцу:
