Это прозвучало вполне в духе Престона, и Эффи чуть не рассмеялась. Больше всего на свете он любил правду, Эффи же не представляла жизни без своего воображаемого мира. И все же, несмотря на это, каким-то образом они нашли друг друга.
– Оказывается, аргантийцы такие поэтичные, – заметила она. – А ллирийская пропаганда твердит обратное.
– Ты назвала меня самодовольным.
– Ну, в некоторых стереотипах есть доля правды, – улыбнулась она.
Престон фыркнул, и Эффи придвинулась ближе, нежно провела пальцем по сгибу локтя, наблюдая, как он напрягся и задрожал. Признак жизни, как крошечные зеленые побеги, упорно вырастающие из мерзлой земли.
Краем глаза Эффи видела стоящую на столе запертую коробку.
– В одном ты прав, – наконец сказала она. – Нам все равно придется уехать.
Услышав в ее голосе печаль и нотки страха, Престон заключил Эффи в объятия, позволил прижаться к своей обнаженной груди и уткнуться головой в подбородок. Ее сердце билось ритмично, словно прилив.
– Мы ценим только то, что когда-нибудь закончится, – сказал он. – Если бы я думал, что мы можем остаться здесь навечно, то не обнимал бы тебя сейчас так крепко.
– От этого мне хочется плакать. – Зря он произнес эти слова.
– Знаю, не самый оригинальный аргумент. Многие ученые сходятся на том, что лишь эфемерность вещей придает им смысл, а красота заключена в недолговечности. Полнолуния, цветущие бутоны, ты. Наверное, так оно и есть.
– Но есть и кое-что постоянное, – возразила Эффи. – Должно быть. Думаю, именно поэтому многие поэты пишут о море.
– Возможно, идея постоянства как раз и пугает. Страх перед морем – боязнь вечности, ведь как можно победить нечто настолько постоянное, бескрайнее и глубокое? М-м-м… Ты могла бы написать об этом статью, ссылаясь на работы Мирддина. Или даже целую научную работу.
– Ой, прекрати! В этом весь ты!
Спиной она ощутила его смех, от которого оба затряслись.
– Прости, больше не буду. Я слишком устал.
– Я тоже, – зевнула Эффи. – Но когда я проснусь, можешь снова быть собой. Только никуда не уходи.
– Об этом не беспокойся.
И их обоих сморил сон, неизбежный, как море, набегающее на утесы.
Я провела так много бессонных ночей, размышляя, как от него сбежать, но потом поняла, что истинные оковы сотворила себе сама. А еще меня волновал извечный вопрос: почему Король фейри выбрал меня? Чем я это заслужила? Впрочем, этот вопрос в самом деле обладал могущественной магией. Пока муж спал рядом, он сам по себе удерживал меня в ловушке, неподвижную. Лишь сбросив чары собственного разума, я смогу освободиться.
Эффи проснулась в темноте. Сердце колотилось в груди, будто колокол. За стенами гостевого дома гремел гром, потоки дождевой воды стекали по стеклам. Свечи сгорели, превратившись в лужицы воска.
– Престон, – позвала Эффи, садясь на постели, и заметила, как дыхание вырвалось изо рта облачком пара. – Буря… Нам нужно ехать.
Он резко сел, будто его подтолкнули, и, моргая в темноте, потянулся к прикроватному столику за очками. Вспышка молнии осветила окна белым светом, и Престон наконец нащупал искомое.
Эффи чувствовала исходящий от него покалывающий кожу страх.
Они молча оделись. Бушующие снаружи дождь и ветер заглушали почти все звуки, и Эффи не решалась заговорить, боялась озвучить, насколько ее пугало происходящее. Но дрожащими руками завязывая волосы, она ощутила, что больше так не выдержит.
– Вдруг уже слишком поздно? – спросила она. – Что, если мы не сможем спуститься в Солтни?
– Сможем, – твердо сказал Престон. – Мы не окажемся в ловушке.
– Я такая дура! Не надо было просить тебя остаться! Не надо было нам спать…
– Эффи, перестань. – Престон подошел, взял ее за руку. – Что сделано, то сделано, и я не жалею… никогда не буду жалеть… неважно. Бери коробку, и поедем в Солтни, найдем там слесаря, чтобы взломать ее и…
Его прервал очередной раскат грома, эхом прокатившийся по маленькому дому. Эффи взглянула на коробку, большую и тяжелую. Ржавый, покрытый водорослями висячий замок чуть поблескивал.
Вдруг она вспомнила кое-что и вздрогнула.
– Письма! Письма и фотографии. Они остались в доме.
Престон побледнел, потом тяжело вздохнул, будто пытаясь примириться с этой мыслью. Эффи видела, как поднялась, а после снова опустилась его грудь.
– Бездна! Ладно, все в порядке. Я поднимусь за ними, ты просто подождешь в машине.
– Не говори глупостей, – возразила она, когда дом озарила очередная вспышка молнии. – Я пойду с тобой.
По крайней мере, Престон уже понял, что спорить с ней бесполезно.
Надев верхнюю одежду, они направились к двери.
