– Только не говори, что не влюбилась в него. Все остальные женщины, которые когда-либо сталкивались с Саймоном Серрэйлером, влюблялись.
Фрея проглотила полчашки горячего кофе. Боль обожгла ей горло. Шэрон наклонилась вперед. «Надеется на откровения и признания, – подумала Фрея. – Будь осторожна, будь осторожна». Но она отчаянно хотела поговорить о нем, и ей было наплевать на все, лишь бы узнать больше.
– Ладно, – сказала Шэрон. – Я поняла. А теперь послушай…
– Я хочу узнать только одну вещь, Шэрон. Он гей? Это вроде как кажется очевидным, он должен им быть – должен, просто обязан.
– Боже ты мой, нет.
Фрея почувствовала, как пот катится у нее по спине. Ее голова куда-то уплывала.
– Но не очень понятно, кто он. Все пытались разгадать эту загадку, но никому не удавалось. Ты детектив, у тебя больше шансов, чем у кого бы то ни было. Я плохо знаю Саймона, только Мэриэл, но я знаю очень много людей, которых он ранил. Он очаровательный мужчина, красивый, культурный, приветливый, хороший собеседник. Он быстро поднялся по карьерной лестнице, что тоже является привлекательной чертой. Но он разбил больше сердец, чем у меня было горячих ужинов, Фрея. Он очаровывает женщин, он дружелюбен с ними, он заставляет их почувствовать себя единственными на свете, он уделяет им все свое внимание, он слушает… он очень хороший слушатель. Может, он просто не понимает, что делает, я не знаю. Он точно не какой-то садист-женоненавистник, на это я готова деньги поставить. Но он отступает, как только они начинают увлекаться, а когда он отступает, он просто рвет, и все, конец истории. Они даже не успевают понять, что произошло. И есть еще кое-что: никто не знает, где и в каком виде, но у него определенно есть совсем другая жизнь, очень далеко от Лаффертона, и эти две жизни никогда, ни при каких обстоятельствах не пересекаются – возможно, они никогда не пересекались даже у него в голове, если ты понимаешь, о чем я. Я закажу еще один кофе – ты будешь?
Фрея кивнула. Она не могла произнести ни слова. Шэрон встала и пошла к бару. Шум веселых разговоров и смеха гремел и разносился по всей комнате, запах кофе и колечки сигаретного дыма витали в воздухе. Это была обстановка, в которой ей несложно было раствориться, пока она пыталась разобраться со своими эмоциями. Шэрон оказалась настолько проницательной, что сразу ее разоблачила. Будь осторожна, снова предупредила она себя, будь осторожна.
Когда Шэрон вернулась, она сказала:
– Послушай, Шэрон…
Шэрон подняла руку.
– Я знаю. Никому ничего не рассказывать.
– Тут особенно не о чем рассказывать.
– Тем не менее. Ты работаешь вместе с ним, и ты не хочешь, чтобы об этом судачили. Я не идиотка.
– Нет никакого «этого»… на самом деле. Я просто заинтригована.
– Конечно. Заинтригована.
– Хорошо, и еще увлечена.
– Я хотела просто предупредить тебя.
– Предупредить – или упредить?
– Уж точно нет, во-первых, он не мой тип, во-вторых, у меня все на месте. Но я видела слишком много женщин, которых сделал несчастными твой старший инспектор.
– Спасибо, буду иметь в виду. После того как один мужчина уже испортил лучшие годы моей жизни, я не думаю, что позволю случиться этому снова. Но я кое-что тебе скажу: если бы он был геем, разве не пришлось бы ему хранить эту тайну за семью печатями, вдали от дома, по некоторой причине?
– Его отец?
– Судя по тому, что ты сказала, – да.
– Может быть.
– Ладно, хватит о мужчинах. Если я приду в один из твоих магазинов, какую скидку я получу на пару брюк «Армани»?
По пути домой Фрея свернула на Холм. Там не оказалось ни души. Рядом с входами все еще висели ленты, развеваясь на ветру и напоминая о смерти и беде, дух которых всегда витает над местом преступления. Если это было место преступления… Она задумалась об этом, когда ступила на широкую дорожку, ведущую к зеленым склонам, пустынным и тусклым в убывающих сумерках. Легко можно было представить, как здесь появляется призрак, а еще как совершается насилие или рождается страх. В погожий летний день они будут излучать очарование и легкомысленность, здесь будут бегать дети, хозяева будут выгуливать своих собак, а спортсмены – потеть в майках и лайкре.
Что здесь произошло? Она знала, что это было здесь, она нутром чуяла, да и следов сюда вело слишком много. Молодого велосипедиста последний раз видели здесь. Джим Уильямс видел, как Анджела Рэндалл убегает в туман. Дебби Паркер взяла привычку прогуливаться здесь ранним утром, потому что ей сказали, что это благоприятное время. Даже йоркширский терьер Скиппи убежал от Джима Уильямса в кусты и исчез.
Что творилось и почему? Где была связь, не столько между тремя людьми и собакой, которых в последний раз видели на Холме, а вообще? И была ли? Если да, то очень загадочная, и ее невозможно было уловить.
Она снова осмотрелась. Что всегда мотивировало ее как полицейского офицера, так это чувство долга перед жертвами преступлений, которые не могли, по той или иной причине, говорить за себя, защищаться или даже мстить, потому что были либо слабы, либо напуганы, либо мертвы.
