– Тебе же нравится Лаффертон, верно?
– Очень. Мне нужно было переехать сюда гораздо раньше. И мне повезло так быстро найти тут друзей, повезло с людьми на работе. Повезло.
– Извини, что испоганил все этой операцией по наркотикам.
Она просто махнула рукой. Но потом, всего на секунду, очнулась от своего радостного восторженного транса и вспомнила о других людях, о том, что она обязана была для них сделать.
– Только одна вещь, сэр, хотя это работа, и если вы не хотели бы сейчас…
– Нет, все нормально. И здесь я для тебя Саймон.
Она почувствовала, как краснеет. «Соберись, – сказала она себе, – соберись».
– Меня не устраивает, что дело о пропавших людях ушло на второй план.
Серрэйлер вздохнул.
– Я знаю, я понимаю, как много ты в него вложила, но босс очень внимательно посмотрел материалы и выразился предельно ясно. Я не смог найти достойной причины, чтобы спорить с ним. Обращения к гражданам дали катастрофически мало, и у нас нет никаких доказательств преступления. Без этого мы просто не можем продолжать держать это дело в высоком приоритете. Ты это знаешь. Мы и так ужасно много сил на него бросили, знаешь ли.
– Даже предполагая, что эти женщины были убиты?
– Но у нас нет причин предполагать это.
– Что-то случилось. Они не исчезли добровольно. Я просто знаю это. В том числе и велосипедист, и, раз уж зашел этот разговор, собака Джима Уильямса.
– Пожалуй, не стоит приплетать сюда собаку.
– Здесь что-то есть… Я знаю, что здесь что-то есть. – Она расколола кубик сахара на скатерти чайной ложкой на мелкие кусочки. – Ну же, вы согласны со мной, это же правда.
Саймон покачал головой.
– Может быть. Но наша с тобой интуиция никак не…
– …оправдывает трату ресурсов. Боже, ненавижу это слово.
– Какое? «Ресурсы»?
– Почему бы нам обоим не произнести то, что мы имеем в виду, то есть деньги. Все сводится к деньгам. Человеческие жизни сводятся к деньгам.
– Нет. Самое крохотное свидетельство того, что кому-то из этих людей был причинен вред, – и мы возобновим всю работу и бросим все силы, что у нас есть, на это.
– Тогда я вернусь к перебиранию своих жалких крох.
Официант демонстративно смахивал несуществующие крошки со стола рядом с ними.
– Господи, мы последние. Сколько сейчас времени?
Саймон рассмеялся.
– Двадцать минут первого.
Фрея потянулась к сумке, но он уже поднялся на ноги, и Джованни подошел к нему, протягивая счет. Они разобрались быстро и без заминок. Он делал это множество раз. Он был здесь множество раз. Кто? Когда? Как много?..
«Остановись. Это неважно. Ты здесь, сейчас».
– Я провожу тебя до стоянки такси на площади.
– Не надо, это недалеко, вы почти на пороге собственного дома.
Они вышли на узкую улочку и сразу же услышали, как на двери ресторана опустилась щеколда.
– Мне кажется, мы злоупотребили гостеприимством, – сказала Фрея. – Послушайте, я прекрасно дойду сама.
– Не в это время суток, даже в Лаффертоне.
– У меня были ночные патрули в самых нехороших районах Лондона.
– Забудь о том, что ты коп. Думай о себе как о молодой, привлекательной, а следовательно, уязвимой женщине.
Вот оно. Совсем близко. Вот и все.
Они подошли к пустой городской площади. На стоянке в дальнем ее конце стояла пара машин такси, обе пустые, но, как только они приблизились, появился водитель.
– Как из воздуха, – сказал Саймон. – Они точно прячутся в норы под землей, чтобы согреться.
По площади навстречу им пронесся порыв ветра. Фрея поправила шарф на своей шее.
А потом все закончилось. Двигатель завелся, Саймон открыл дверь такси и захлопнул ее за ней так быстро, что свои благодарности она пробубнила, когда они уже отъезжали. Она посмотрела назад и увидела, как он быстро поднял руку, а потом пошел прочь в сторону собора и своей квартиры. Она вернулась с небес на землю, на заднее сиденье такси, в котором пахло холодной кожей и дымом множества сигарет. Он не наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, взять ее за плечо, не сделал ничего, только еще раз улыбнулся, пожелал спокойной ночи и посадил ее в такси. Но это ощущение продлилось только до тех пор, пока она не зашла в свой дом и не включила свет. Здесь все еще было уютно и тепло. Она села на диван и вспомнила каждую секунду этого вечера, каждое слово, которое он сказал, каждый взгляд, которым он ее одарил, каждый нюанс каждого момента, и когда она легла в постель, то не смогла заснуть, и поэтому решила вспомнить все это снова.
Лишь на следующее утро она вспомнила тот вечер, когда стояла в темном углу здания и смотрела, как он приехал на машине с миниатюрной женщиной в легком плаще и проводил ее, обнимая за плечи, к ее машине.
«Джованни, – подумала она сразу, – они были у Джованни».
Она прошла пешком всю дорогу до работы. Это заняло у нее сорок минут, и ветер был такой ледяной, что Фрея почти не чувствовала своего лица, когда вошла в двери офиса. Констебль Нейтан Коутс двинулся к ней через всю комнату, как только заметил.
– Думал, вы никогда не придете, сержант.
– Что такое?
– Пожилая женщина пропала. Соседка сообщила, что она вышла из дома где-то около шести вечера, пешком… и не возвращалась всю ночь.
