Фрея сняла пальто и шарф и повесила на спинку своего стула.
– Продолжай.
– У соседки был ключ. Она вошла в дом ближе к ночи. Все было нормально, только на кровати была разложена одежда, как будто она выбирала, что надеть.
– Пальто и сумки нет?
– Все верно, и никакой записки не оставила.
– А что насчет сегодняшнего утра?
– Никаких следов. Все так же, как когда соседка заходила накануне вечером. Ни записки, ни сообщения.
– Родственники?
– Нет. Вдова. Детей нет.
– Возраст?
– Семьдесят один.
– Мне нужен кофе.
В кафетерии стоял обычный утренний запах жареного бекона и обычная суета. Фрея купила два кофе, и они отправились за столик у окна.
– Так. Сходства с другими нашими пропавшими женщинами?
Нейтан опрокинул три пачки сахара в свою чашку.
– Женщина без спутников. Нет очевидных причин, чтобы исчезать. Нет сообщений. Нет записок. Нет следов. Хотя об этом рано говорить – мы еще не провели полную проверку.
– Патрульным надо будет сходить на железнодорожную станцию, автостанцию, пройтись по больницам и так далее. Различия?
– Она не была даже близко к Холму.
– Это наиболее важно.
– Она прилично оделась, перед тем как выйти.
– В каком-то смысле все остальные тоже – велосипедист и Анджела Рэндалл надели форму для езды и бега, как обычно, а Дебби Паркер оделась так, как одеваются на прогулку. Я имею в виду, никто из них не вышел на улицу в ночной рубашке и бигуди.
– Что думаете, сержант?
– Я думаю, мы сходим и пообщаемся с этой соседкой, – а потом, я надеюсь, мы заставим старшего инспектора взглянуть на это серьезно и возобновить расследование, пока кто-нибудь еще не пропал.
На другой стороне комнаты целый стол патрульных разразился громким мужским смехом. Ей всегда нравился дух товарищества, царивший в участке, нравилось наблюдать, как по-разному люди раскрываются и расслабляются после тяжелой смены, с помощью шуток, смеха, похлопываний по плечу и громкого взаимного подбадривания. Всегда имело место недопонимание и напряжение – не все ладили хорошо, не все доверяли друг другу, но это было неизбежно там, где люди работали бок о бок и под сильным давлением, сменяющимся долгими периодами скуки. Когда происходили особенно неприятные происшествия – убийство, надругательство над ребенком, страшные аварии, – ряды смыкались, разногласия отбрасывались, все сплачивались в немом соглашении. Работать в полиции было бы невыносимо, если бы было по-другому, и Фрея была благодарна за это, и в Лондоне, и теперь здесь.
Она вылила остатки своего кофе и быстренько выкинула сахарные пакетики Нейтана.
– Боже, сержант, это хуже, чем иметь жену. Неужели это так и будет – вот о чем я себя спрашиваю.
– Я тебя правильно услышала?
Она взглянула на Нейтана, когда они проходили через распашные двери кафетерия. Его испещренное прыщами, милое уродливое лицо было красным, как свекла.
– Эй!
– Нет, нет, слушайте, я ничего не сказал, подождите… просто вы заставили меня задуматься, и все.
– Ну, не думай слишком долго.
– То, что вы сказали, что я могу потерять Эм… Я о том, что не знаю, каково это будет – не быть с ней. Если ей надоест ждать меня и она уйдет. Как вы сказали.
На своем столе Фрея нашла чистую пустую пластиковую подставку и бросила туда немного мелочи.
– Хорошо. Это начало.
– Что?
– Буду копить тебе на тостер.
Она взяла толстый черный маркер и написала большими буквами: «Свадебный подарок Нейтану».
Он выхватил у нее подставку и стер надпись рукавом.
– Отстаньте, они с меня живого не слезут, когда я в следующий раз сюда зайду, если кто-то это увидит. Имейте сострадание, сержант.
– Хорошо, но часики тикают, Нейтан. А теперь пошли.
– Обожаю эти маленькие улицы, – сказала Фрея, когда они свернули на Нельсон-стрит и медленно поехали по ней, всматриваясь в номера домов. – Наверное, не сильно они изменились с Викторианской эпохи, когда были построены как жилье для рабочих. В Лондоне таких много, но теперь там сплошные яппи, и пожилые леди, которые белили свои ступеньки каждое утро, давно вымерли. Они идеальны для людей, и всегда были – без претензий, с ухоженными садиками на заднем дворе, с добрососедскими отношениями. Просто идеально.
– Вы ошиблись с выбором профессии, сержант… Вот тридцать девятый. Надо было становиться риелтором.
Полин Мосс поджидала их у окна и вышла на порог сразу же, как они подъехали. На ней был фартук, и она выглядела совершенно разбитой.
– Она не вернулась, не было ни звонка, ничего… – сказала она, провожая их в свою тесную гостиную и прогоняя со стула полосатого кота.
– Минуту, дайте мне только почистить стул, прежде чем сядете, а то будете вся в его шерсти, – она начала усердно тереть подушку тряпкой и руками, а потом внимательно проверила результат. – Я ничего не предпринимала до половины девятого, и только тогда позвонила вам. Это ненормально. Я не спала всю ночь, переживала за нее. Куда она пошла, она никогда вот так не уходит, она не проводила ночь вне дома уже несколько лет – с тех пор как Гарри заболел точно, а это по меньшей мере три года, или около того.
– Я так понимаю, вы хорошо знаете миссис Чатер?
