Казалось, что стены комнаты придвинулись ближе, а воздуха как будто не хватало. Они были словно в какой-то камере или подземном помещении, в котором воздуха осталось совсем ненадолго. В ее груди возникала боль, когда она пыталась дышать нормально. «Подожди. Сохраняй спокойствие и думай, думай. Ты должна выбраться отсюда, и выхода только два. У него в кармане ключ от входной двери, так что тебе придется выбираться через кухню. Пусть он говорит, пусть продолжает говорить. Что бы он ни утверждал и каким бы ни казался, его собственные нервы тоже натянуты, и его кровяное давление в какой-то момент должно подняться от волнения. Он хочет рассказать тебе о женщинах. Позволь ему. Удержи его внимание, а потом думай, о каждом движении в отдельности. Когда начнешь двигаться, начинай очень быстро и внезапно, метнись из сидячего положения в другой конец комнаты, потом на кухню, к двери, через проход и кричи: «Полиция! Полиция! Полиция!» Неважно, что никто, скорее всего, не услышит, это собьет его. Думай. Думай. Задняя дверь заперта? Да. Ключ в нее вставлен?» Боже, она не могла вспомнить. Если нет, он будет на полке, а это еще одно движение. Есть ли на это время? «Когда окажешься там, посмотри на дверь, протяни руку за ключом, отопри, сними с цепочки… Нет, он будет прямо за тобой, он будет отчаянно пытаться остановить тебя, и у него будет больше сил, чем обычно, из-за паники и потому, что ему абсолютно нечего терять.
Думай, думай. Если ты доберешься до двери на кухне, а он будет за тобой, то обернись, развернись прямо к нему, так ты застанешь его врасплох и получишь преимущество и сможешь сбить его с ног. Он не очень большой и тяжелый. Если нужно будет, ударь его по шее, выведи его из равновесия, а потом опрокинь. Это будет нелегко. Он так просто не сдастся. Тебе нужно будет драться».
Она сидела неподвижно и смотрела на него, стараясь не думать настолько напряженно, чтобы у нее участилось дыхание. Его этому учили. Он заметит. Он наблюдал за ней так пристально, как никто никогда в жизни не наблюдал.
– Вы скажете мне? – сказала Фрея.
– Я думаю, мне не помешает выпить. Почему бы нам не посидеть по-дружески и не выпить?
«Не начинай движение, когда будешь доставать бутылку и бокалы из шкафа. Он наблюдает, он ожидает, что ты попытаешься воспользоваться моментом, так что не делай этого».
Она поставила бутылку виски на низкий столик между ними.
– Если вы хотите воды, мне придется сходить на кухню.
– Я хотел бы воды.
Она заколебалась, но потом встала. Встал и он. Он пошел прямо за ней, находясь очень близко, и внимательно пронаблюдал, как она наполнила кувшин холодной водой из крана. Она не посмотрела на дверь, которая вела к проходу, а просто развернулась и пошла обратно в гостиную. Она могла чувствовать его тепло, ощущать его запах рядом с собой.
– Спасибо. – Когда она добавила воды в его напиток, он сделал жест рукой. – Пожалуйста, присоединяйся.
Фрея покачала головой.
– Чего-нибудь другого? Я не люблю пить один.
Она налила себе стакан воды.
Эйдан Шарп улыбнулся.
– Правильно. Ублажи его, не зли его. Но, моя дорогая, я ничуточки не зол. – Он отхлебнул виски, глядя на нее поверх стакана.
Она была рада воде.
– Скажи мне, – сказал он настолько приятным и спокойным голосом, что ее это обескуражило; они с тем же успехом могли бы находиться в «Посольском номере», – что, по-твоему, мотивирует серийных убийц? Этот вопрос занимает меня уже очень давно.
Она открыла рот, но ее язык прилип к нёбу.
– Я так полагаю, что тебе довелось столкнуться с одним или двумя во время работы в Лондоне?
– Они… они встречаются реже, чем принято думать. Но да.
– И?
Она знала, что надо отвечать, но все же не могла произнести этого, не здесь, в своей собственной гостиной, сидя напротив этого человека. Казалось абсурдным вступать сейчас в рациональную, интеллигентную дискуссию о мотивах убийц.
– Например, Деннис Нильсен был безумным, но он убивал ради компании, ты знаешь. Весты просто были злыми. Плохими, но ни в коем случае не безумными. Те, кто убивает детей, это самые настоящие отбросы, сатанисты и педофилы. Но тебе когда-нибудь приходило в голову, что мотивы могут быть хорошими? Понятными?
Она проглотила еще воды, покачав головой. Дар речи окончательно покинул ее.
– Я убиваю в рабочих целях. – Он посмотрел на нее и сделал паузу.
«Не реагируй, не двигайся, не выдавай себя».
– Это принесет огромное благо. Изучение человеческого тела на всех стадиях его существования даст такое четкое представление о процессе старения, о процессе заболевания, о последствиях разных способов умереть и о процессе умирания самом по себе, какого раньше просто невозможно было достигнуть. Я убиваю, чтобы продолжать эту работу. Те, кого я убиваю, своей смертью приносят пользу всему человечеству и, как ты сама видела, оставляют по себе не очень много скорбящих. Я крайне осторожен. По Анджеле Рэндалл не скучали. Она гораздо большую ценность представляет мертвая, чем когда-либо представляла живая. И она этим мне обязана.
