– Я люблю свою работу, знаешь, она меня удовлетворяет. Я хорош в своем деле. У многих людей есть причины быть мне благодарными. Я уверен, ты знаешь об этом от нашего друга доктора Дирбон. Я многим пожертвовал, чтобы получить квалификацию. Я жил в комнате, которая была меньше, чем моя теперешняя ванная, и жил на гроши несколько лет, чтобы оказаться там, где я сейчас. Но этого никогда не было достаточно. Я никогда и не думал, что будет, учитывая, как я был близок к тому, чтобы стать настоящим врачом. Со мной несправедливо обошлись, меня оскорбили и предали. Я все поставил на карту, а они всё разрушили. Я обнаружил, что вовсе в них не нуждаюсь. Многие годы я интересовался лишь одним. Изучение человеческого тела, непосредственное, детальное сравнение одних тел с другими. Стадии жизни и смерти. Мне довелось узнать об этом больше, чем кому бы то ни было в мире, потому что я располагал такой роскошью, как время, и еще я мог позволить себе оборудовать собственное место для исследований.
Он снова замолчал, на этот раз на несколько минут, и застыл в полной неподвижности, устремив на нее взгляд.
Страх, который в этот момент чувствовала Фрея, отличался от всего, что она испытывала раньше. Она оказывалась лицом к лицу с жестокими и злыми людьми, с вооруженными людьми, с сумасшедшими и просто опасными людьми в сложных ситуациях, и страх, даже ужас, был неизбежной реакцией на это; но он никогда не был безграничным, всегда оставалась какая-то частичка ее, которая не боялась, но, наоборот, была полна решимости и уверенности в ее умениях, через которую бежал адреналин, заставляя быстрее думать и помогая ей разобраться с ситуацией. Сейчас она не могла найти эту частичку спокойствия и уверенности. У Эйдана Шарпа была самая опасная разновидность безумия, это было контролируемое, тихое, рациональное безумие. Его жестокость не была по своей природе внезапной, импульсивной реакцией на то, что он подвергается риску. Такая угроза была страшной – но с ней было проще иметь дело. Это был улыбающийся психопат, совершенно оторванный от реальности и обладающий всей силой и коварством того, кто считает себя всемогущим и неприкасаемым. Глядя сейчас на него, с этим маленьким, потенциально смертоносным шприцом, полным бог знает чего, сидящего в ее собственном кресле, поздним вечером, в ее тихом доме, где у нее не было обычного надежного доступа к помощи, слушая его монотонный, злорадный голос, она испытывала оцепенение пойманного и загнанного в угол существа.
– Ты хочешь послушать дальше? Я заинтриговал тебя, правда?
– Если вы чувствуете, что вам необходимо что-то мне сказать, пожалуйста.
Эйдан Шарп засмеялся почти что естественным смехом.
– О, моя дорогая Фрея, как это очаровательно! Вот он, высококвалифицированный детектив, который прошел свой курс по психологии… «Ублажи его, завоюй его расположение тем, что внимательно его слушаешь. Он будет чувствовать необходимость в том, чтобы признаться, так позволь ему. Это убаюкает его и усыпит его бдительность». Мне не нужно признаваться, я тебя уверяю. Я получаю удовольствие от своей работы, и буду получать еще много лет. Исповедь не входит в мои планы. Я себя знаю, понимаешь ли. Я знаю свою психологию гораздо лучше, чем кто-нибудь другой когда-нибудь смог бы узнать. Недавно молодая женщина в Австралии исчезла на пять лет, ты об этом читала? Ее семья провела по ней поминальную службу, и молодого человека обвинили в убийстве. Она объявилась совершенно неожиданно. Она скрывалась совсем близко от своего дома. И что говорит против того, что эти три женщины тоже могу объявиться?
– Но, я полагаю, вы хотите сообщить мне причину, по которой они этого не сделают.
– Да? И насколько сильно это тебя интересует? Насколько тебе любопытно?
– Очень.
– Это знание тебе не пригодится, разумеется.
Фрея почувствовала, как у нее внутри все перевернулось. Она подумала, что ее сейчас стошнит.
– Ты понимаешь, что я говорю.
