Но все же это были тела, которые, возможно, были мертвы уже очень давно. Кем они были? Откуда они взялись? Какой жизнью жили? Такие вопросы задавать было не принято. Отчего они умерли? В каком состоянии их органы и что это может нам сказать о состоянии их здоровья и возрасте? Вот какие вопросы нас приучали задавать, и ответы на них мы должны были находить, скрупулезно разбирая труп кусочек за кусочком собственными руками. В каком положении мышцы, как расположена печень по отношению к селезенке, где находятся главные артерии, названия которых мы, может быть, и знали наизусть, вычитав в медицинских справочниках, но которые до этого момента еще ни разу не видели?
Через пару недель все это казалось прозаичным, и мне стало неинтересно. Многие другие студенты настолько привыкли к мертвым телам, что начали придумывать с ними разные шутки. Это приводило меня в ужас. Они относились к ним с неуважением, и это всегда казалось неправильным. Мертвое тело заслуживает уважения вне зависимости от того, какое отношение у нас сложилось к той живой душе, которая когда-то в нем обитала. Я был шокирован, когда однажды утром зашел в секционную и обнаружил, что один из моих одногруппников использует кишку в качестве скакалки.
Я навсегда сохранил любовь к секционным. Теперь ты это знаешь. Но этого было недостаточно.
Я очень усердно учился. Химические формулы, психологические теории, список заболеваний с их причинами и симптомами надежно хранились в толстых учебниках, из которых их надо было извлечь и поместить в свою память, и для меня это было тяжело. Но я никогда не сдавался. Ты пожертвовала всем, чтобы я получил эту возможность, и я никогда этого не забывал, а ты?
Кроме этого, меня подстегивали мысли о том, что будет дальше.
Секционная была началом. После нее мне стала придавать силы надежда попасть в операционную, посмотреть на настоящую работу хирурга с живыми телами, в которых билось сердце, сокращались легкие и кровь в которых все еще бежала, пульсируя, по эластичным венам.
Удивительно, но тогда я совсем мало думал о морге и о том, какое он может произвести на меня впечатление. Я был даже не уверен, будут ли нас туда водить и когда, и что мы там вообще будем делать.
Как бы мне хотелось, чтобы ты поняла, что я почувствовал в тот момент, когда прошел через вращающиеся пластиковые двери в это ярко освещенное, выложенное белым кафелем помещение! Я задал преподавателю вопрос, связанный с посмертным обследованием, и меня послали сюда, чтобы я понаблюдал за одним из них.
