«Я не хочу этого», – подумала она, и на нее нахлынула такая паника, что она чуть не кинулась бежать не просто из этого кабинета, а из здания; она осознала, что совершенно не владеет своими чувствами, и единственным выходом будет действительно просто уйти, подать прошение об отставке по какой-нибудь уважительной причине и никогда не возвращаться. «Это не просто перевернет все с ног на голову, это все
– Присаживайтесь, пожалуйста. Извините, что не смог побеседовать с вами раньше, но я только вернулся из отпуска, а тут это дело о растрате и эти проклятые проблемы с наркотиками, которых как будто становится больше с каждым днем… ну вы знаете. Но я все-таки хотел бы узнать, какие у вас впечатления после тех нескольких недель, которые вы уже с нами.
– Все хорошо, спасибо, сэр. Мне тут очень нравится.
– Вы со всеми нормально поладили?
– Кажется, да.
– Даже с Билли Камероном?
Он улыбнулся ей, и это было уже слишком. Она опустила глаза и посмотрела на свою правую туфлю. Мысок на ней был слегка потертым. Надо будет отполировать.
– Наверное, все это не совсем правильно. Он все-таки довольно старомоден… резковат и грубоват, но все же он когда-то был хорошим детективом.
– У меня с ним все хорошо, сэр.
«Прекрати говорить «хорошо». Придумай какое-нибудь другое слово. Это звучит глупо».
– Он всегда будет на вашей стороне, Фрея, он самый преданный человек, с которым мне когда-либо приходилось работать. Всегда помните об этом.
– Хорошо.
– Над чем вы сейчас работаете?
Ей захотелось рассказать ему все об Анджеле Рэндалл, и что только это ее сейчас интересует, что у нее нет времени на дело о растрате, и она до смерти устала от всего, что связано с наркотиками, потому что этого было вдоволь и в Лондоне. Она хотела его одобрения, чтобы он сейчас же сказал ей бросить все и работать только над поиском пропавшей женщины, она хотела взяться за собственное дело, как следует разобраться в нем и, когда оно будет раскрыто, прийти к нему, рассказать ему и получить от него похвалу.
«На тебя жалко смотреть. Ты впала в детство, тебе снова четырнадцать».
– Вы над чем-нибудь работаете с Нейтаном Коутсом?
– Да, над парой вещей… Я считаю, он потрясающий, настоящее сокровище. Он дотошный, никогда не перестает работать, он умный и амбициозный.
– И еще он ходячий фонтан счастья, да. Я знаю. Я согласен. Нейтан Коутс – это прямая противоположность всему, что ты себе представляешь, когда слышишь о парне из такой среды, с такой судьбой – которую ему, кстати, удалось переломить. Я считаю, что нужно об этом всегда помнить. Но он верен своим. Ему будет тяжело оказаться в ситуации, когда ему понадобится предать их. Ему придется, разумеется, он же коп. Но именно поэтому он здесь, а не в Бевхэме. Я бы не хотел, чтобы у него появились проблемы.
– Я вас услышала, сэр.
– Спасибо. Отлично, я рад, что вы всем довольны. Если будут какие-нибудь проблемы – я здесь.
Ей хотелось сказать что-нибудь еще, что угодно, задать вопрос, высказать мнение.
«Мать твою. Твою мать. Твою мать. Твою мать. Я этого не хочу».
– Спасибо, сэр.
Ноги ее не держали. Она точно не сможет сейчас устоять и дойти до двери.
– Фрея…
Она обернулась.
– Спасибо, что так помогли моей матери на прошлой неделе. Она берет на себя слишком много, а мой отец не в большом восторге от хора и от всех этих светских мероприятий, которые она ему навязывает, так что в основном она делает все одна. Она была действительно благодарна за вашу поддержку.
– А я очень рада, что попала в хор. Я завела несколько хороших друзей.
– Причем не с работы. Это приятное дополнение. Я и не знал, что вы поете.
– Я участвовала в разных хорах еще со школы… ну, практически все время. Последние два года в Лондоне у меня был перерыв, но хор Святого Михаила очень хорош, и мне повезло, что меня туда приняли.
– Моя мама в полном восторге от того, что нашла вас. Но берегитесь, она может быть довольно безжалостной. Вам надо научиться говорить «нет».
– А вы не поете?
– Нет, – сказал Саймон Серрэйлер. Не «нет, я не умею петь», не «нет, мне не нравится пение», не «нет, я предпочитаю футбол», не «нет, у меня нет времени». Просто «нет».
Он посмотрел прямо на нее застывшим и холодным взглядом. Фрее стало не по себе, она пробормотала что-то и вышла. Она быстрым шагом вошла в офис и, стараясь не встречаться ни с кем глазами, взяла свою куртку и сумку и снова вышла.
Ей хватило пятнадцати минут, чтобы дойти до того мостика, рядом с которым она остановилась в тот день, когда все началось.
