Сегодня светило солнце, хотя с утра сильно подморозило и на улице было еще холодно. Фрея заперла машину и прошла под мостом, чтобы спуститься по крутому травянистому берегу и встать на узкую тропинку прямо над водой.
Она не могла угомонить свои мысли, которые носились в ее голове, прямо как маленькие водовороты вниз по течению, и, когда она посмотрела вниз, она, как и предполагалось, увидела отражение Саймона Серрэйлера – ясное и не потревоженное течением реки.
Весь этот бесконечный день она провела в бизнес-парке и за компьютером, заставляя себя сосредоточиться на деле о растрате, и ни с кем не разговаривала. Она последней из отдела ушла из офиса.
Впервые с момента переезда в Лаффертон ей не хотелось ехать домой и оставаться в одиночестве, и она даже подумала позвонить кому-нибудь из хора и пригласить поужинать или хотя бы просто выпить вместе. Но перед этим она все-таки свернула на Брюер-стрит и припарковала машину напротив Мид-хаус. Она слишком погрузилась в дело о растрате и не успела полностью прочесть все материалы по пропавшему велосипедисту, и взять с собой документы она тоже забыла, но имя и адрес человека, который сообщил, что видел его последним, она запомнила.
Маленькая женщина азиатской наружности, открывшая дверь квартиры номер шесть, не переставая улыбаться и кланяться сообщила Фрее, что мистер Тернер уехал несколько месяцев назад проводить старость на Коста-дель-Соль.
В комнате стоял сумрак. Льняные кремовые занавески пропускали ровно столько зимнего солнца, чтобы оно могло рассеять темноту, но не отвлекало своим ярким светом. Было тихо, но в этой тишине слышался шум волн, которые мягко набегали на шелковистый песок в особом ритме, создавая нежную мелодию.
Было половина третьего. Дом затих.
Карин Маккафферти лежала на кушетке у себя в спальне, закинув ноги на высокую спинку так, чтобы ее голова и плечи покоились на ровной мягкой поверхности, и обняв себя руками за талию. В своем воображении она рисовала поле сверкающей, искрящейся на солнце молодой зеленой травы, усеянное черными сорняками, которые росли жирными пучками, пятная собой свежесть и яркость луга. Сначала она сфокусировалась на самой траве, вглядываясь в ее глубокий цвет, чувствуя мощь ее корней, полных здоровья, жизненной силы и потенциала для роста, спрятанных под землей, разглядывая отдельные травинки и их тонкие бледные жилки, которые несли живительные соки по всему растению.
Она глубоко и сосредоточенно вдохнула, опуская диафрагму, как делают певцы, сосчитала десять вдохов и выдохов, делая паузы, сначала наполняя свои легкие и растягивая мышцы живота, а потом спокойно и медленно выдыхая, и почувствовала, как ее тело расслабляется.
Через несколько мгновений она представила ворота на дальнем конце весеннего луга. Она пошла к ним по упругой пружинистой почве и отперла. Небо над ее головой было чистое, бледно-голубое. Светило солнце.
Через открытые ворота на луг выбежало стадо, множество овец с ягнятами начали прыгать, скакать и бегать по траве. Овцы разбежались по всему полю, Карин наблюдала за ними и направляла каждую отдельную овцу к одному из темных уродливых сорняков, и овцы послушно исполняли ее указания, хотя при этом не издавали ни звука, и ей не приходилось ни свистеть им, ни жестикулировать. Потом, по второй телепатической команде, каждая овца начинала поедать предназначенный для нее сорняк, медленно и педантично выкорчевывая его из-под земли и поглощая, уничтожая его полностью, вместе с корнями, перекрученными, почерневшими, отвратительными листьями и бородавчатыми стеблями, все растение целиком. Когда все заканчивалось, дыра, из которой рос сорняк, исчезала, это место зарубцовывалось, и на нем вырастала новая, свежая, молодая травка, сочная и живая.
Карин наблюдала за этой картиной с предельной концентрацией, поражаясь живости деталей. Луг был ее телом, трава – здоровыми тканями, а сорняки – ее раком, который крепкие, всесильные и покорные овцы только что поглотили. Места, на которых рос рак-сорняк, были теперь здоровыми; ткани, плоть и кожа, каждая клеточка – обновленными и восстановленными. Она лежала, внимательно вглядываясь в ярко-зеленое, свободное от сорняков поле, пока стадо овец убегало прочь, через ворота, скрываясь из виду за ближайшим холмом. Она была полностью исцелена, клетки рака были уничтожены.
Дверной звонок привел ее в чувство, и она пошла вниз, где на пороге ее ждала Кэт Дирбон.
– Ты скажи, если время неподходящее… У меня освободился день, Сэм и Ханна на чаепитии, и Крис поехал их забирать.
– Это замечательно! Проходи!
– Ты выглядишь так, как будто только проснулась.
– Да? – Карин бросила на себя взгляд в зеркало, проходя на кухню, которая была частью большой оранжереи. Ее глаза немного покраснели. – Я не спала, я просто только что закончила сеанс визуализации.
– Понятно, – сказала Кэт, рассматривая оставленную на столе раскрытую книгу.
– Чаю?
– С удовольствием.
