Он нагнулся и сделал первый тонкий надрез.
Кэт Дирбон удалось сохранить одну комнату в доме свободной от тирании детей и собак. В результате ее прозвали Гостиной для Умников и именно здесь, на двух диванах и в глубоких креслах, обитых светлой кожей, они и расположились. Обед был съеден, и с собой они взяли только по бокалу вина. Еще на низком стеклянном столике стояли чашки с блюдцами и чайник чая. Кэт нечасто имела возможность организовывать встречи дома, но были каникулы, и Мэриэл Серрэйлер взяла Сэма и Ханну в Лондон с ночевкой, чтобы успеть сходить куда только можно, включая колесо обозрения, планетарий и «Хард Рок Кафе». У Кэт появилась возможность приготовить приличную еду, привести дом и себя в презентабельный вид и подготовить некоторые материалы, которые сейчас лежали перед ней в распечатанном виде.
Помимо нее в комнате со своими бокалами и кофе расположились Крис, остеопат Ник Гайдн, иглотерапевт Эйдан Шарп и Джеральд Тейт, старший терапевт в клинике из другой части Лаффертона, которого одинаково уважали оба супруга Дирбон. Он был представителем старшего поколения, но при этом человеком передовых взглядов и широкого кругозора.
За обедом беседы велись на медицинские темы, но в основном в общем ключе. Сейчас разговор должен был стать более конкретным.
Кэт поставила свой бокал.
– Это была моя инициатива – собрать эту неформальную встречу умов, но, разумеется, она совершенно неофициальная, и я не выступаю здесь в качестве какого-то председателя. Мы все здесь в равных правах и можем высказываться в том ключе, который кажется уместным. Так, хорошо. Я и Крис крайне озабочены в связи с возросшим за последние месяцы количеством… я не знаю, какое слово для вас предпочтительнее – народных лекарей, представителей нетрадиционной медицины – в нашей профессии. Можно было бы использовать слова «мошенники» и «шарлатаны» по отношению к некоторым из них – могу поспорить, вы бы здесь со мной согласились. Вы знаете, что довольно крупное сообщество людей пустило корни в Старли-Тор из-за его исторически сложившейся сомнительной репутации древнейшего места силы – опять же, сами выберете подходящее слово – колдунов, друидов, целителей, энергий… Множество путешественников, увлекающихся нью-эйдж, приезжают туда весной, и из-за этого большое количество обычных кафе и магазинов переехало в Старли. Все это не имеет значения, все они по преимуществу безобидны. Там покуривают травку – впрочем, это удивительно, но мой брат-полицейский говорит, что там гораздо меньше проблем с наркотиками, чем в Лаффертоне и уж тем более в Бевхэме. Нет. Дело не в наркотиках. Что привлекло наше особое внимание и стало причиной беспокойства – это врачи-мошенники. В лучшем случае они сдирают кучу денег с доверчивых людей, которые редко могут себе это позволить, но даже это имеет мало отношения к нам. Но некоторые из этих так называемых врачей совсем не безобидны. Вы должны понимать, что ни я, ни Крис, ни большинство терапевтов в Лаффертоне не имеют ничего против альтернативной терапии, которую осуществляют опытные, квалифицированные специалисты и эффективность которой клинически доказана. Именно поэтому мы позвали вас, Эйдан, Ник… Я посылала пациентов с больной спиной к Нику, я посылала их и к Эйдану, потому что знаю, что пациенты с некоторыми недомоганиями хорошо реагируют на акупунктуру. Но вы двое отлично знаете, что вы делаете, и следуете главному принципу всех настоящих врачей: «Не навреди».
Эйдан Шарп прочистил горло.
– Спасибо, Кэт – извини, что прерываю, я благодарен за все твои слова и, я уверен, Ник тоже. Мы действительно опытные и квалифицированные специалисты, на что ты совершенно справедливо указала, но боюсь, что у меня возникло ощущение, будто мы добровольно пришли выслушивать враждебную критику в свой адрес.
У него была удивительно конкретная и формальная манера речи. Вероятно, это было связано с тем, что он четко работает с конкретными проблемами – вот о чем подумала Кэт. Она говорила с Эйданом Шарпом о классическом китайском искусстве иглоукалывания и удивлялась, как в нем сочетается четко изложенная медицинская система картирования человеческого тела и того, что с ним может быть не так, с необходимостью интуитивной, практически творческой способности ставить диагноз. Она не притворялась, что понимает или принимает теорию, которая стояла за всем этим, – это противоречило слишком многому, чему ее учили, – но она уважала акупунктуру за долгую и славную историю, а еще за то, что она часто работала.
