Я был по-настоящему ошарашен, когда совсем недавно узнал, что студенты-медики во многих учебных заведениях больше не вскрывают трупы, как и школьники, изучающие биологию по расширенной программе, больше не вскрывают рыбок, лягушек и так далее, как это делали мы. Компьютерные программы, виртуальная реальность, схемы, диаграммы и пластиковые модели заменяют вскрытия, и многие нынешние студенты-медики могут первый раз погрузить скальпель в настоящую плоть только в операционной.
Мы изучали свое ремесло как положено. Но тела, которые мы вскрывали в первые годы, имели слишком отдаленное сходство с живыми людьми или даже с недавно умершими. Они были высохшими и древними, законсервированными и какими-то ненастоящими, и хотя они выполняли свою функцию и были для меня достаточно интересными, мне хотелось большего, и когда я впервые зашел в кабинет патологоанатома, сразу понял – я нашел что искал. Я стал ходячим анекдотом для своих одногруппников, но старший медицинский персонал восхищался моей амбициозностью и серьезностью, и я это знал, они явно выделяли меня про себя как одного из своих, как будущего коллегу. Они видели слишком мало таких, чтобы позволить себе смотреть на меня с равнодушием. Студенты-медики, которые хотят стать патологоанатомами, – это редкость, даже в нашу эпоху красочных телевизионных шоу.
Это место стало для меня вторым домом. Ближе к концу я ходил на посмертные вскрытия каждый день, иногда по два раза.
Через какое-то время, разумеется, просто смотреть стало недостаточно, меня это уже не удовлетворяло. Я хотел начать делать работу сам, и мысль о том, что мне придется ждать еще несколько лет до тех пор, пока я стану достаточно квалифицированным и изучу еще множество других дисциплин, была для меня крайне мучительной. Однажды ночью я поднял взгляд от «Врожденных заболеваний глаз» и четко осознал, что мне надо делать. Это было так очевидно, что я даже не понял, почему эта мысль не пришла мне раньше, но, как только она мною овладела, я перешел от идеи к плану ее осуществления всего за пару минут. Я уселся с блокнотом, позабыв о глазах, и начал думать, и меня переполняло такое возбуждение, какое раньше мне было неведомо.
<p>Двадцать два</p>
