В руках Ермака оказалась богатая добыча. Можно было спокойно отправиться в обратный путь. Однако на казачьем кругу принимается решение удержать ханскую столицу до подхода подкреплений из Москвы. Отправив гонца к царю, атаман стал приводить местное население к присяге, правил именем царя. Так было положено начало присоединения Сибири. Успеху способствовала внутренняя непрочность ханства. Местные племена, платившие тяжкую дань Кучуму и его мурзам, тяготились чуждой им властью. Ханты-мансийские племена приняли русских миролюбиво, оказывали помощь.
Миновало два года, прежде чем подоспела подмога. К этому времени отряд сильно поредел — многие погибли в схватках. Предательски был захвачен с 40 казаками и убит Иван Кольцо. Погиб и атаман Никита Пан. Но даже с небольшими силами Ермак одолевал врагов, в дни своего последнего похода он дошел до Шиш-реки, где пролегали дальние рубежи Сибирского ханства. Кончились порох и свинец, и казаки повернули назад. На пути они попали в засаду близ устья реки Вагай. В ночном бою казаки понесли совсем небольшие потери, но лишились своего предводителя. Прикрывая отход товарищей, Ермак бился до последнего и погиб. На Русь из похода вернулось 90 человек.
Три года длилась одиссея Ермака. Голод и лишения, лютые морозы, бои и потери — ничто не сломило волю людей. Труд первопроходцев, их жертвы не были напрасными. По следам дружины Ермака в Сибирь двинулись служилые и вольные люди, первые переселенцы — крестьяне. Там, где они появлялись, закипала жизнь. Среди таежных дебрей раскинулась пашня, заколосилась рожь. Задымили на взгорках первые плавильные печи. Началось освоение края, о котором Ломоносов впоследствии скажет, что могущество России прирастать будет Сибирью…
Над крышами домов кружили голуби. Они поднимались в небесную синеву по кругу. То часто взмахивали крыльями, то плавно парили. И вдруг начинали падать, кувыркаясь каждый по-своему. Один вертелся через голову, другой — боком или через хвост. И полыхали жарким цветом, красно-пегие в лучах июньского солнца. Пораженные зрелищем, останавливались горожане, завороженно следили за стаей турманов.
Наблюдал за питомцами и Наум Маркович Серлин. Казалось, за те годы, что занимается разведением голубей, пора и привыкнуть к игре пернатых, а нет, радуется как мальчишка, волнуется, если какой из вертунов слишком уж войдет в азарт, — знает: иные турманы кувыркаются до самой земли и разбиваются.
Голуби — страсть Серлина. На выставке птиц в Доме природы мы и познакомились. Представил голубевод напоказ редкую породу турманов — смоленских грачей. Специалисты утверждали, что ушла знаменитая разновидность безвозвратно, уничтожена в войну.
— Пятнадцать лет ушло на восстановление, — говорит Серлин.
Увлечение началось, как и случается, в детстве. Жили тогда Серлины в Орше, голубином городе, как говорит Наум Маркович. Птиц, верно, держали многие. И отец, столяр, подарил однажды парнишке пару турманов. После школы пришлось оставить занятие: учеба в институте, а тут грянула война. Затем были годы восстановления разрушенного. Пришлось трудиться с утра до ночи: ведь Серлин — строитель. Но все равно не забывал голубей, держал их и на стройках, где работал, мечтал возродить породу черно-пегих турманов. Знал: водились такие. А еще держали на Руси красно-пегих, с лентой в хвосте. Но больше всего ценились черные турманы, выведенные когда-то крепостными на Смоленщине.
Вошла жизнь в размеренную колею, и вернулся Серлин к давним грезам, целиком отдался занятию, позабыв об отпусках и выходных. Что говорить, славились в старину русские породы голубей, продавалось их за границу до полумиллиона штук ежегодно. Известен случай, когда за пару чистопородных платили тогда до 800 рублей. Знамениты орловские белые, кружастые, мазуры, бойные, снегири. В годы гитлеровского нашествия многие породы были утрачены. Голубиное сердце — так именовался в прошлом Ржев. Каких красавцев в городе выводили! Составляли они гордость русского голубеводства. Гитлеровцы разрушили Ржев, не пощадили и птиц. Существовал приказ, грозивший смертью тому, кто укрывал пернатых. Любители птиц рассказывают, что расстреляли фашисты старика за неповиновение, а голубям, которых берег, отрубили головы…
Но наперекор всему хранили люди любовь к прекрасному, верилось знатокам, что уцелели где-нибудь ценные породы. Вот и Серлин искал черно-пегих турманов чистой крови. Многие города страны объездил, а обнаружил в Москве. Долго упрашивал владельца, не раз и не два навещал того, чтобы поверил в серьезность намерений. Как самую большую ценность вез приобретение в Ленинград. 15 лет потратил на выведение смоленских грачей, черно-пегих да красно-пегих вертунов. Занялся изучением основ генетики домашних птиц, постиг секреты, что хранились старыми мастерами.
Турманы не могут сами питаться, следует иметь для того кормилок. Они-то и ухаживают за птенцами, согревают и питают их «птичьим молоком». Серлин подсаживал в семьи для такой цели городских сизарей. И вывел постепенно породу.
