Это «исполнение» отличалось от предыдущих. Движения музыканта не сделались красивее — сплошное дерганье, которое выглядело бы забавно, если не принимать во внимание, что речь идет о душевнобольном человеке. Однако в этот раз все выглядело иначе: мистер Икс не изменился в лице, но весь как-то напрягся; его высокий лоб увлажнился от пота, вена на виске набухла. Детей это зрелище, должно быть, ужасало.
— Тебе понравилось? — спросил мистер Икс, опустив руки.
Муха кивнул, как под гипнозом.
Я сама опрокинула над постелью вазу, в которой мой пансионер хранил деньги. Муха оторопело молчал. Паутина был вынужден тянуть его к окну за руку; дети остановились, снова услышав голос из кресла.
— Клянусь вам, я уничтожу того, кто это сделал, — произнес мистер Икс.
То была речь сумасшедшего, однако Паутина кивнул с самым серьезным видом — он поверил каждому слову.
— Как вы могли пообещать такое бедным детям? — спросила я после их ухода, задергивая шторы. — «Уничтожу»?
Мистер Икс ничего не ответил. Он развалился в кресле, как будто «скрипка» забрала все его силы.
— Во-первых, почему вы уверены, что это был один и тот же убийца?
— Убийца был один; мне неизвестно, оставил ли он орудие убийства неподалеку от Дэнни, но готов поспорить, что так и есть.
— И как же он умудрился совершить два преступления в противоположных концах Портсмута?
— Он очень хитер.
Я не знала, что сказать. Кто вообще на такое способен? Неужели и вправду привидение? Случившееся ночью у меня совершенно не связывалось с иррациональной ненавистью к нищим или с личной местью. Я знала нескольких душевнобольных убийц, сидевших в специальных камерах Эшертона; хотя ни за одним я лично не ухаживала (ими занимались охранники), я видела их руки-крючья, царапающие смотровые окошечки на дверях, заглядывала в их вытаращенные глаза и знала их истории: то были дикие, невообразимые деяния, порожденные самыми нелепыми причинами. Но преступления свои эти безумцы совершали неуклюже, оставляли повсюду улики, кто-нибудь их обязательно видел или слышал, или они выдавали себя сами. А портсмутский убийца вообще не был похож на человека. Мне стало по-настоящему страшно.
Я хотела поделиться своими мыслями, но мистер Икс заговорил первым. Его голос поднимался из кресла, как дым из трубки.
— В оксфордском пансионе… — пробормотал мистер Икс бесцветным голосом, как будто засыпая. — Помните, я обещал вам, что однажды расскажу об этом случае подробно? Хорошо. В Оксфорде, мисс Мак-Кари, я сделал не так много, как об этом говорят, однако я многое приобрел, включая и дружбу с неким джентльменом, попавшим в затруднительную ситуацию, он тоже писатель… Как видите, я питаю слабость к литераторам. Однако в тот раз проблема именно в нем и состояла. Чтобы заговорить, ему не потребовался алкоголь: этот человек был по-настоящему замкнут, так что, когда он решил довериться мне, откровения его плескали через край. Почти все было шелухой, но иногда попадались и жемчужины, и я развлекался, составляя из них ожерелье. Именно тогда я узнал о существовании некоей группы, название которой вам не следует повторять, если вы хотите оставаться живой, невредимой и здравомыслящей. Я узнал о Десяти.
— О Десяти?
— Не повторяйте, — всерьез предостерег мистер Икс.
— Хорошо.
Что это было? Вспышка безумия? Звучало все именно так, но я продолжала слушать.
— Этот человек обладал богатейшей фантазией, но только на бумаге. Мне даже на мгновение не пришло в голову, что его рассказ — плод его воображения. Даже сам мой знакомый не знал, кто эти люди, но зато он был уверен, что никакая полиция в этом мире не сможет их арестовать. Потому что их власть лежит вне досягаемости законов и правительств.
— Что это за власть?
— Театр.
Теперь я окончательно уверилась, что мистер Икс бредит.
— Пожалуйста, не надо.
— Писатель, о котором я вам говорю, видел некоторые явления, которые они связывали с театром.
— Мистер Икс, театр — это не магия и не колдовство. В театре все основано на трюках.
— Мисс Мак-Кари, я и не говорю о магии и колдовстве. Я говорю об особенной власти, от которой нет защиты: это наслаждение. Очевидно, что театр доставляет наслаждение, поэтому он и является лучшим из развлечений в нашем мире. Но… представьте хотя бы на миг театр, который доставляет
— Не могу я представить, мистер Икс…
— Мистер Холмс.
— Мистер Холмс, наслаждение — оно больше от дьявола, чем от Бога. И никогда не бывает безграничным. Вы… Послушайте, вам это, наверное, неизвестно, но поверьте мне. Наслаждение длится совсем недолго.
— А ему и необязательно быть безграничным, мисс Мак-Кари. Наслаждение — у нас в головах, и тот, кто им управляет, сможет управлять и сознанием.
— Вы имеете в виду месмеристов и гипнотизеров…
