Тот день я не забуду до конца моей жизни.
Я проснулась с болью во всем теле, особенно в спине, в тех местах, на которые пришлись удары о ствол сосны. Но было и другое, гораздо хуже — головокружительное ощущение пустоты. Я посмотрелась в зеркало, как будто сказала сама себе: «А чего ты ждала, Энни?»
Но неужели я хотя бы чего-то ждала, пока была с Робертом? Мне хотелось думать, что иногда я его привлекала, делала счастливым, как и он меня. В самом начале такой момент был — миг, день, несколько дней. А потом? Я решила, что это моя вина. Сколько раз со мной такое случалось? Мужчинам нет необходимости говорить «Я люблю тебя, королева морей» — просто «Иди», так оно все и было. И я шла.
Хотя я и слышала его душераздирающее «Энни!», соединенное с шумом прибоя.
И я сама удивлялась, как мало значат для меня эти воспоминания.
Плохо это или хорошо, но я со своим истерзанным, ноющим телом стала другой.
Куда больше меня беспокоили слова, услышанные от другого человека.
Я вошла, когда завтраки уже разнесли по комнатам, но его поднос на столике рядом с креслом оставался нетронутым. Я даже не успела поздороваться, когда раздался знакомый голос:
— Вы очень хорошо сделали, что порвали с ним, эта личность доверия не внушала.
— Доброе утро. У вас пропал аппетит? — спросила я, чтобы не развивать эту тему.
— Мисс Мак-Кари, вы не могли бы раздвинуть шторы?
И я раздвинула шторы, а потом продолжила наш абсурдный диалог.
— В театре не было ничего опасного, — заметила я, моргая от яркого света.
— Да, театр. Пожалуйста, расскажите мне вкратце.
Мистер Икс очевидным образом нервничал. Конечно, он ждал появления своих мальчишек, но на лице его в утреннем свете проявилось нечто новое, печать другого беспокойства.
Я рассказала мистеру Икс о Петтироссо, о его помощниках, молодых Константине и Эбигейл, и в раздражении остановилась перед запертой дверцей. Почему-то она сделалась целью, которой я хотела достичь. Вы понимаете, там была закрытая дверь. Повторяю, Константин заволновался, когда я стала смотреть на эту дверь. Мистер Икс выслушал меня в молчании. К завтраку он так и не притронулся. Когда я замолчала в ожидании его ответа, мистер Икс снова заговорил о другом:
— Забудьте об этой двери. Меня интересуют зрители.
— Зрители?
— Да. Полагаю, доктор встретил в театре много знакомых и представил вас кое-кому, вот и расскажите, что вам запомнилось.
Помнила я немного, а мистер Икс услышал только одно знакомое имя: мистер Эдмунд Хаммерсмит, редактор газеты «Портсмут ай». Иногда он писал театральные рецензии. Повеселил мистера Икс и рассказ о католическом священнике отце Филпоттсе, заядлом шахматисте. Особенно то обстоятельство, что изначально приглашение в театр получил не Филпоттс, а отец Эванс, который не смог прийти из-за болезни. Услышав об этом, мой пансионер — непонятно почему — даже улыбнулся!
— Поистине, невероятная история… Каждый день появляются новые замки́, и с каждым днем я все больше утверждаюсь в мысли, что они открываются одним и тем же ключом.
— Ничего не понимаю, — призналась я. — Но уж если мы заговорили о замках, мне кажется, вы слишком быстро отказались разбираться… с закрытой дверью.
— Можете больше не думать ни об этой двери, ни о юных иностранцах, мне только-то и нужно еще одно преступление, со стороны убийцы несправедливо мне его не давать, для него ведь это сущая мелочь, еще один нищий, полцарства за нищего, еще один нищий — и у меня кое-что появится, кое-что надежное, потому что на сегодня реальность — это вода, а мы — распахнутые ладони…
— Позавтракайте уже наконец, мне из-за вас становится тревожно. Вы похожи на стервятника.
Действительно, пока мистер Икс говорил, его выдающийся нос, как клюв, витал над подносом, над яичницей с беконом и над крепким чаем. Наконец он отпил глоток:
— У меня нет аппетита, сначала кто-то должен принести мне новость, все складывается правильно, когда нет ошибок, простите за очевидное утверждение. Ваша спина сильно пострадала от столкновения с деревом?
Я тут же перестала потирать спину, но — клянусь вам — я стояла позади кресла! Способности мистера Икс продолжали меня изумлять.
