Но в этот момент задрынькала рация, и Ахмат поднял руку, чтобы все затихли. На связь вышел его генерал:
– Ахмат, брат, как ты там? Как обстановка? Как эти фокусники московские, живы, дон?
– Живы, живы, дорогой Берсан Умарович! Стихи читают. Сейчас уже шайтана своего искусственного запускать будут! Какие у вас для нас новости?
– Э-э-э, это не шайтан, это, похоже, наш единственный шанс и друг, дон! Без него кирдык, я думаю. Плохие у меня для тебя новости, брат. Я ведь всегда говорил, дон: честь солдата в правде. Тогда победим. Поэтому сердце мое болит про Красный Лиман. Обороной этого участка руководил генерал-полковник Хвостин. Он расставил мобилизованных, а связью не обеспечил, дон. И про боеприпасы забыли его снабженцы, дон. Я две недели тряс все руководство генштаба, дон. А они спокойно так: «Мы генерала Хвостина знаем. Мы ему доверяем». А доверенный генерал переносит свой штаб за 150 км от подразделений, и из-за нарушенной логистики мы сегодня потеряли несколько населенных пунктов, дон. Обидно не то, что Хвостин ошибся. А то, что генштаб не сделал выводов из этой ошибки, дон. В армии не должно быть кумовства, особенно на верхнем уровне. За своих бойцов командир должен умереть быть готов, дон. Вот как ты и я. Я не знаю, что Верховному главнокомандующему доложили. Но я за правду, дон. Только так победить можем. За правду и маломощное ядерное вооружение, дон.
В этот момент начались сильные помехи, и голос в рации стих. Все помолчали некоторое время. Вася тихонько присел к столу рядом с Ахматом. Он потянулся за вареной картошкой и, пожевав ее без энтузиазма, как бы заключил общий разговор:
– …Ну, я не знаю, что докладывают главнокомандующему в Москве, а наш маршал Ипполит готов принять дежурство на вверенном участке фронта. Давайте отмашку, Ахмат Текович. Мы рвемся в бой.
У всех в блиндаже стали очень серьезные лица. Как-то резко из компьютерной игры, веселого фантасмагорического эксперимента, интересной математической задачки проект
Ахмат подошел к экрану.
– Запускайте, – предложил Вася.
Ахмат покачался на носках ободранных берцев и, убрав руки за спину, заявил:
– Э-э-э, вы это… того… сами… Кто делал, тот и ответит…
Дина просто ткнула грязным пальнем в экран:
– Мужиков срубит любовь к пафосу и позерству. Работаем, пацаны!
На панели возникло изображение маршала Жукова в таком же точно командном блиндаже, даже кружки с недопитым чаем на столе торчали. Но вот только Жуков был в современном обмундировании и… с большой черной собакой у ног:
?Р: Здравия желаю, коллеги. С обстановкой уже знаком. Сегодня на вашем участке фронта разворачивается ответственная битва. Нам предстоят серьезные испытания. Но главная наша ценность – люди. Мы должны решить ряд серьезных задач, сохранив при этом максимальное количество наших солдат…
Дина не стала дальше слушать. Она надела на голову каску и выбралась из блиндажа наружу, под моросящее холодное небо. Она знала, что сейчас уже по спецрациям полетели новые указания от Верховного главнокомандующего и что никто, кроме восьми человек со специальным грифом «Сверхсекретно», не знает, что эти указания раздает не живой человек, а Система Искусственного Интеллекта «Ипполит».
Она знала, что настоящий Президент страны и Верховный главнокомандующий сейчас прильнул к экрану, а за спиной у него стоят Главный ГЭС Семен Карломарксович, представители военных ведомств и муж Дины, Андрей, как представитель и в некотором смысле заложник разработчиков системы. И что Андрей и Семен комментируют «Первому» те или иные реакции системы в военно-полевых условиях.
