И вот сегодня наступило время Настоящего Большого Экзамена. Дина сидела на скамейке в Александровском саду. Все должно было начаться через два часа, и служба протокола уже раз пять напомнила ей по телефону, что за час до официального срока начала закрытого международного совещания и обеда они перестанут пускать в зал заседаний кого бы то ни было, будь это сам Господь Бог.
А Дина не могла заставить себя подняться со скамьи и отправиться «за стенку». Весна в этом году была странной, как и все в этом году. Снег в городе уже сошел, и в Александровском на двух полянках проглядывали белые носики подснежников из мха и старой травы; почки на кустах набухли и высунули зеленые язычки, а кроме привычных кремлевских ворон на соседнем с ее скамейкой дереве тусовалась стайка залетных скворцов, неизвестно как оказавшихся в грохочущем центре огромного города.
— Сейчас, сейчас, — говорила себе Дина, как когда-то в детстве, когда надо было вставать затемно и переться в школу на контрольную работу. — Сейчас уже пойду, еще три минуточки и пойду.
И тут с ветки одна из серых птичек внятно сказала: «Мяу!» И Динку накрыло воспоминание.
Ей пять лет. Середина весны. Они с родителями уже переехали на дачу в Суханово. Ну как дачу… сарайчик на две комнатушки с буржуйкой, которую снимали у тети Маруси и дяди Вани. Совершенная фавела. Но зато у этого дворца был свой огороженный садик с огромной раскидистой липой. Кроме липы там помещалась маленькая песочница для Динки с братом и два детских велосипеда.
Она проснулась в тот день очень рано и подергала папу за пятку.
— Иди порисуй, — промычал отец в подушку и потерял интерес к общению.
Мама тоже не подавала признаков активности. Тогда Динка оделась в то, что обнаружила, и вышла из халупки на крыльцо. Делать было совершенно нечего. Весь мир спал. Девочка села на ступеньку и уже собиралась надуться на судьбу, как вдруг услышала с неба:
— Гав!
В пять лет человек готов к любому чуду.
— Карлсон! — завопила она и начала искать глазами толстого любимца с пропеллером.
