У меня папа и мама в этот период много тусовались с диссидентами. Я точно слышала от вернувшегося из каких-то лагерей дяди Орлова: «Деточка, ябедничают, стучат на товарищей только сссу… ой, только о-о-очень плохие люди». Поэтому я опять начала тянуть руку с вопросами. Но мудрая Лидия Семеновна меня не замечала. Тогда я попросила Колю пихнуть меня со скамейки. Он исполнил, и я выкатилась прямо к стулу Лидии Семеновны: «А вот значит, эти звери все, кроме Бычка, очень плохие? Они же не работали, а Бычку угрожали?» Тут уже пошли возмущаться исполнители ролей Гуся, Петуха, Свиньи и особенно Мишка-Баран: «Сама ты плохая! Нам же холодно! А если бы ты мерзла? Мало ли кто не хотел строить летом. Занят был! Я вот тебя толкну, поймешь». Мишка пихнул меня, Коля — Мишку, я — Свинью-Наташку, чисто профилактически. В общем, читка опять была под угрозой срыва. В этот момент за мной пораньше в садик пришел папка. Я радостно бросилась к нему навстречу: «Папочка! Папочка! А я буду в спектакле лисичку играть! Мне хвостик рыжий нужен!» — «Ну это еще не точно, — пробормотала под нос Лидия Семеновна, которая вышла за мной к шкафчикам. — Понимаете, Алексей Васильевич, ваша Диночка очень способная девочка. Но уж больно активная. Второй раз уже своими вопросами репетицию срывает. А у нас родительский день и премьера на носу…»
Садик был ведомственный, и оба взрослых были склонны к компромиссам, и папа предложил, что он посидит с нами до конца читки и присмотрит за мной. Мы вместе вернулись в группу, и Лидия Семеновна продолжила: «Вот они живут себе — впятером — поживают. Узнали про это волк, лиса и медведь. „Пойдем, — говорят, — в избушку, всех поедим, сами станем там жить“. Собрались и пришли. Лиса говорит медведю: „Иди ты вперед, ты здоровый“. — „Нет, я ленив, волк шустрей меня, пусть он идет вперед“. Волк и пошел в избушку. Только вошел — бык рогами его к стене и припер. Баран разбежался — да бац, бац, — начал осаживать волка по бокам. А свинья в подполье кричит: „Хрю-хрю-хрю! Ножи точу, топоры точу, живого съесть волка хочу!“ Гусь его за бока щиплет, а петух бегает по брусу да кричит: „А вот как, да кудак, да подайте его сюда! И ножишко здесь и гужишко здесь… Здесь его и зарежу, здесь его и подвешу!“».
