В первый момент тонкая материя толкает падающее тело и сообщает ему степень скорости; <…> вот что происходит
Однако, так как механизм свободного падения сводится к механизму толчка, очевидно, что природа, т. е. физическое устройство тяжелого тела, должна играть в этом определяющую роль. Действительно, подобно тому как тела больше или меньше пропускают свет, они также оказывают большее или меньшее сопротивление проходящим сквозь них частицам тонкой материи, а значит, они в большей или меньшей степени претерпевают их толчки. Отсюда следует, что они падают с неравной скоростью. И действительно, Декарт пишет Мерсенну:
Судя по тому, что вы сообщаете мне о расчете, произведенном Галилеем, о скорости, с которой двигаются свободно падающие тела, это никак не относится к моей Философии, согласно которой два свинцовых шара, один из которых, скажем, весит один фунт, а другой весит сто фунтов, не будут соотноситься между собой так же, как два деревянных шара, один из которых тоже весит один фунт, а другой – сто фунтов. Он [Галилей] вовсе не различает этих вещей, что заставляет меня считать, что он не сумел достичь истины309.
Возможно. Но что это за истина? Каким образом падают тела
Прежде всего, Декарт надеется, что он сумеет
определить теперь, в какой пропорции возрастает скорость свободно падающего камня, но вовсе не
Но проходят годы, и Декарт видит, что это куда сложнее, чем он думал. Он наверняка знает, что Галилей ошибался, думая, что все тела падают с одинаковой скоростью. Он также ошибался, полагая, что движения не зависят одно от другого. В теории это, может быть, и так. Но вот в действительности…
По поводу того, что он говорит о пушечном стволе, установленном вдоль линии горизонта, мне кажется, что вы найдете некоторое довольно ощутимое различие, если проверите это на конкретном опыте313.
Правда на стороне Декарта: сопротивление воздуха
Я прошу вас меня извинить, если мне не удалось ответить на ваш вопрос касательно задержки, которую получает движение тяжелых тел благодаря воздуху, в котором они движутся; ибо это вещь, зависящая от стольких других вещей, что я не смог бы должным образом описать это в письме; и могу лишь сказать, что ни Галилей, ни кто-либо другой не может ничего определить касательно этого – что является ясным и наглядным, – не зная, что такое тяжесть и не располагая истинными принципами физики314.
Безусловно. Но Декарт располагает этими «истинными принципами физики», и ему также известно, что такое тяжесть. Почему же в таком случае он отказывается отвечать? Потому что это слишком сложно. Потому что в физике, которую он выстраивает, – в физике полноты и непрерывности – все зависит от всего, все на все
