Движение, описываемое Декартом, наиболее ясная и простая для понимания вещь, – это, как он утверждает, не то движение, о котором говорят философы. Но это также и не то движение, о котором говорят физики, и это не движение физических тел – речь идет о геометрическом движении. Кроме того, это движение геометрических объектов: движение точки, которая проходит по прямой линии, движение прямой, которая описывает круг… Но такие движения, в отличие от движений физических, не имеют скорости и не протекают во времени. Крайняя геометризация – этот первородный грех картезианского мышления – приводит к вневременности; она сохраняет пространство и элиминирует время301, разрушает реальную сущность, превращая ее в геометрическую. Но реальность берет реванш.
Закон свободного падения тел – в том виде, в котором его когда-то сформулировали Декарт (оставим в стороне тот факт, что он допустил при этом ошибку) и Бекман, или в том виде, в котором его в то же время сформулировал Галилей, – несомненно, был «абстрактным», т. е. это был закон, который не мог бы реализоваться как таковой в нашем повседневном опыте. В самом деле, этот закон предполагает существование пустоты; и строго говоря, он действует только в пустоте, так как сопротивление воздуха не учитывается. Кроме того, как это было четко сформулировано Декартом, этот закон предполагает, что действие тяжести всегда равно самому себе. Это положение можно было бы допустить лишь при условии, что нам неизвестна истинная природа тяжести. Однако Декарту она уже была известна: тяжесть вовсе не является простым и конечным качеством тела, ни проявлением того, что тяжелое тело притягивается Землей. Она возникает из-за давления – оттого, что тело толкается к Земле скоплением частиц, тонкой материей, которая вращается вихрем вокруг земного шара302. Таким образом, мы видим, насколько допущение пустоты противоречит здравому смыслу: пустота не только сама по себе невозможна; признавая ее существование, мы не только будем вынуждены допустить смутную идею и магическую идею дальнодействия (сила притяжения), но кроме того, пустота ни в коей мере не облегчала бы свободное падение тел – напротив, она делала бы его невозможным:
Совершенно ясно, – пишет Декарт, – что, если бы тонкая материя, вращающаяся вокруг Земли, не совершала этого вращения, тяжелых тел бы не существовало303.
Тем не менее в том, что Декарт некогда «сообщил» Мерсенну касательно падения тяжестей, он не только не допускает пустоту, но также
[не допускает] и силу, которая заставляла бы двигаться этот камень и которая бы всегда действовала одинаково, что открыто противоречит законам Природы: ибо все природные силы действуют в большей или меньшей степени сообразно тому, в большей или меньшей степени предмет расположен к восприятию их действия; совершенно точно, что камень не в равной степени расположен к восприятию нового движения или к увеличению скорости, когда он уже двигается очень быстро и когда он двигается очень медленно304.
Отсюда следует, что ускорение не равномерно; таким образом, рушится само основание рассуждения.
Можно было бы удивиться тому, что Декарт, казалось бы, настолько плохо понимает собственный закон относительности движения, который он тем не менее будет утверждать
