Одной из самых значительных и наиболее цитируемых книг по изучению карельского языка и культуры является книга финского исследователя Пертти Виртаранта «Этюды о карельской культуре». Эта книга, переведённая на русский язык, вышла в издательстве «Карелия» в 1992 году. Сейчас её можно взять почитать, например, в Национальной библиотеке Республики Карелия. Эта книга стоит того, чтобы обратить на неё пристальное внимание, если вы интересуетесь карельским языком и традициями. Ведь в ней есть много интересной информации, зачастую являющейся открытием для современного поколения. Автор, бывавший в Карелии множество раз в 1950-х – 1980-х годах, встречался со многими известными карельскими учёными, писателями, журналистами, артистами, художниками и другими представителями творческой интеллигенции, а также с простыми людьми из карельских сёл и жителями Петрозаводска. Интересно, что даже в городе где-бы и с кем-бы Виртаранта не заговорил, у всех находились карельские, вепсские и финские корни.Книга подробно рассказывает о карельских учёных, работавших в Институте языка, литературы и истории, с которыми Виртаранта плодотворно сотрудничал. Здесь приводится множество фактов из биографии каждого из тех, чьи имена навсегда вошли в историю карельской науки.
В 1981 году вышла в свет моя книга «Этюды о карельской культуре. Люди и судьбы в зарубежной Карелии». Материал для нее накапливался в течение многих лет. Дело в том, что начиная с 1957 года я совершил в Советскую Карелию более 15 поездок, во время которых записывал от руки и на магнитофон сведения о языке и народных традициях карел, но попутно мне случалось фиксировать и многое другое, что относится к истории культурной жизни республики. Это сведения о близких моим научным интересам ученых, писателях и других деятелях науки и культуры. Я встречался с ними в Советской Карелии, а с некоторыми еще и в Финляндии. Много дополнительной информации удалось почерпнуть из выходящей в Карельской АССР периодики — газеты «Неувосто-Карьяла» и журнала «Пуналиппу»[1], которые я выписываю с тех самых пор, как только стало возможным подписаться на них в Финляндии. Существенным подспорьем оказалась также издающаяся в Советской Карелии литература, приобретать которую мне помогали петрозаводские друзья.
Данная книга отнюдь не претендует на исчерпывающее отражение культурной жизни в Советской Карелии. В ней говорится только о тех людях, с которыми мне довелось встречаться, и о тех местах, где я побывал. Даже многие мои информаторы-карелы — а их насчитывается около пятисот! — остались за пределами этой книги, хотя они, конечно, теснейшим образом связаны с карельской культурой. Так что книга получилась очень личной и пристрастной. И все же в Финляндии она была принята доброжелательно — как своеобразный путеводитель по культуре Советской Карелин, интерес к которой у нас возрастает год от года. Особенно теперь, когда порог между нашими странами заметно понизился и с обеих сторон стало легче перешагивать его.
После выхода финского издания я получил положительные отзывы на книгу и из Советской Карелии. Было высказано даже предложение издать ее на русском языке — пусть советские читатели, не владеющие финским языком, тоже познакомятся с ней и узнают, что интересного сумел увидеть финляндский языковед в культуре Советской Карелии и каких впечатлений он набрался.
После того как издательство «Карелия» заключило со мной договор об издании моей книги в русском переводе, я тут же, отложив в сторону все прочие дела, приступил к ее исправлению и улучшению, точнее — к осовремениванию ее до уровня 1988 года. Эта работа оказалась более трудоемкой, чем я предполагал, прежде всего потому, что многие из деятелей культуры Карелии за период 1980-х годов достигли новых успехов, а во-вторых, за это время я ближе познакомился с людьми, о которых в первом (финском) издании рассказал из-за недостаточности знаний слишком бегло либо даже совсем не упомянул. Обилие дополнительных сведений, в свою очередь, вызвало необходимость сократить часть текста, чтобы не превысить обусловленный договором объем.
Хельсинки
1 ноября 1988 г. Пертти Виртаранта
Советская Карелия, официально именуемая Карельской Автономной Советской Социалистической Республикой, является частью Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Площадь ее составляет 172 400 квадратных километров.
Население Карелии росло довольно быстро: в 1917 году здесь насчитывалось 193 000 жителей; 1926 — 261 000; 1939 — 469 000 (но к послевоенному 1946 году численность упала до 274 000); 1959 — 651 000; 1965 — 704 000; 1970 по точным данным — 713 451 человек, а в 1980 году уже 740 000. Непрерывно возрастала доля городского населения: в 1917 г. она составляла 14% или 27 000; 1926 — 21% или 54 000; 1939 — 32% или 150 000; 1959 — 63% или 409 000; 1970 — 69% или 490 000 и в 1980 году 78% или 581 000.
В переписях 1897 и 1926 годов белорусы и украинцы прошли в графе «прочие». Доля украинцев стала заметной уже в 1933 году (2,6% или 9600 человек) и еще более в 1939 году — 4,5% или 21 000. Доля белорусов резко возросла в послевоенные годы в результате их массового переселения в Карелию в начале 1950-х годов, так что в 1959 году они составили 11% или 71 900 человек.
Удельный вес карел, включая и говорящих на людиковском диалекте[2], сильно убавился после второй мировой войны, сокращается также их численность: в 1897 году карел насчитывалось около 78 900, 1926 — 99 700,. 1933 — 109 000, 1939 — 108 800, 1959 — 85 300, 1970 — 84 200, 1979 — 81 700 человек.
Вепсское население на территории Карелии, так называемые прионежские или шелтозерские вепсы, всегда было невелико и в послевоенный период оно тоже убывает: в 1897 году было 7300, 1926 — 8600, 1933 — 8300, 1939 — 9400, 1959 — 7200, 1970 — 6400, 1979 — 5800.
