В последних летах умудренного старчества, художник не переставал грезить о несбыточном счастье. Преодолев недальнее расстояние от своего подъезда до вблизи расположенного городского парка, он, опираясь на черную трость, изнуренный ноющими болями в ногах, заковылял до главных решетчатых ворот. Медлительно, словно древняя исполинская черепаха, пересёк несколько протоптанных зеленеющих тропинок. Поплутал немного, больше для впечатлений, нежели для фарса, чем ослабил ориентирование по знакомой местности. И наконец, добрел до своей любимой обшарпанной лавочки. Грузно опустился на потускневшие крашеные доски, со сдавленным скрипом в костях, сел, насколько это было можно, аккуратно. Укутанный в небольшую кофту длинного мешковатого покрова, закрывающую до колен ноги, одетые в брюки с выделяющимися катышками, также наполовину скрывающие облезлые выдающиеся ботинки, он поднял красное бугристое лицо навстречу инфантильному солнцу, прямые лучи коего упрямо проникали сквозь природный заслон ветвей и зелени листьев. Руки старика удрученно потемнели, как всегда частично покрытые разноцветными мазками, немного сотрясались. Не только руки, но даже одежда, в особенности его темные брюки живописно вымазаны красками. По всему виду может сложиться мнение о том, что он мало заботится о своей неказистой непривлекательной наружности, и сие окажется правдой, ведь он давно не стриг свои курчавые волосы, не равнял бороду, только усы постригает, дабы те мешали принимать пищу. У него длинная шевелюра волос на голове, настоящая грива светло-пепельного оттенка, остальная растительность на его лице аналогична. Даже хмурые глаза серы и кажутся безжизненными, если взглянуть в них мельком, но если всмотреться в них пристально и созерцательно, только тогда раскроется глубокая всесторонняя душевная в них жизнь, сокрытая от недальновидных зрителей. Внешность его прохожим безынтересна, ибо они не ведают о том, сколь неподражаемым талантом он прекрасен. Ему очень нравится посещать подобные общественные места, в особенности по утрам, чтобы первому услышать пение проснувшихся певчих птиц, ощущать поначалу ласковую теплоту восходящего солнца и видеть мягкость голубоватого белесого неба. Так и ныне различая зеленые тона и изумрудные полутона раскидистых дерев, старик наслаждается созерцанием творений Божьих, и они, словно доподлинно чувствуя в нем христианскую доброту, слетаются отовсюду, неуклюже приходят, дабы тот их заботливо накормил, погладил, даровал им имя. Вскоре засуетятся люди вокруг, а ближайшая детская площадка наполнится митингующими детьми. И ему будет радостно разглядывать их каждые по-своему уникальные личики, можно будет следить за их неизменными играми и неустанной беготней, временами слишком увлекаясь, ему, иногда казалось, будто и он среди ребятни озорует, свободно без трудностей разгибает колени, и шуточно пререкается с матерью. Воистину душа бессмертна, потому не стареет, но душа сострадательна, потому принимает телесные горести как свои собственные, подобно и плоть отзывается болью на страдания души, так они взаимосвязаны. Сколь и художник неразлучно связан со своими творениями.
