Воспрепятствовать этому может или ускорение развития антропоса, или прекращение развития техноса. Но Модерн не предполагает ускорения развития антропоса. Одновременно Модерн не может остановить (тем более свернуть) технос. Тем самым Модерн фактически капитулирует. Он признает, что не в состоянии избежать приближающейся катастрофы.
К числу фундаментальных нематериальных причин относится исчерпание заявленного Модерном метафизического принципа утешения. Человек – это единственное живое существо, знающее о своей смертности и тяготящееся этим знанием. Соответственно, это существо жаждет утешения. То есть каких-то версий собственного бессмертия. Основной версией утешения, которая известна человечеству, является религия. Так христианин мог достичь благодати после смерти коллективного или индивидуального спасения путем совершения добрых дел в жизни.
С того момента, как эта версия перестает работать (а она перестает работать, как только человек становится нерелигиозным), нужна другая версия утешения. Модерн фактически заявил о том, что он способен обеспечить психическое и социальное здоровье мира, в котором нет утешения. Говорилось, что человек может достигнуть состояния совершенства, счастья здесь на земле.
Безутешительность Модерна была высокоэффективной на протяжении всего XIX века. Но уже к началу ХХ-го века модернистский (прогрессистский, гуманистический) пафос безутешительности выдохся. Когда люди Модерна достигли благополучия-сытости и окончательно индивидуализировались в них поселилась «смертная болезнь» Кьеркегора. Безутешительный пафос Модерна выдохся, проект стал сбоить.
К началу XXI века стало ясно, что речь идет не об отдельных сбоях, а о неисправимых поломках самого проектного механизма.
В Модерне резко проявляется противоречие между идеями труда, который должен производить все больше для материального потребления, и его целью – потреблением материальных благ, на которое при увеличении труда не остается времени.
Следующее противоречие между «быть» и «иметь» Фромма. «Иметь», то есть обладать материальными ценностями, «бегать по шопингам» берет начало из биологического дочеловеческого фактора стремления к самосохранению. «Быть» или «жертвовать собой» - потребность человека в преодолении одиночества посредством объединения с другими. Общество принципами которого есть стяжательство, прибыль, собственность, борьба всех против всех приводит к разъединению людей. Подавление потребности «быть» в Модерне уже привело к двум социальным взрывам – фашизму и сексуальной революции, но роевое объединение в толпе и замена любви сексом являются суррогатами и не могут удовлетворить потребность в «быть».
Таково вкратце метафизическое исчерпание Модерна.
Описав его, перейдем к исчерпанию социальному.
В социальном плане Модерн держится на принципе раздробления традиционного общества. Дробя это традиционное коллективистское общество на атомы-индивидуумы, Модерн обретает высокую социальную динамику. Модерн развивается за счет втягивания в себя людей из традиционного общества (город растет за счет деревни) пока ресурсы традиционного общества не заканчиваются.
Это хорошо видно на примере Запада и стран Азии, ставших на путь Модерна. В Азии – Индии, Китае, Вьетнаме – огромная часть населения все еще пребывает в состоянии Премодерна, то есть является почти неограниченным ресурсом. Но раньше или позже ресурс для Модерна будет выработан полностью и в Азии, и во всем мире. Что дальше? На Западе ресурс традиционного общества сведен к нулю. В топку Модерна бросать нечего. Разве что нелегальных мигрантов. В России ситуация та же самая. Что делает рассуждения о нашей модернизации особо трагикомическими.
Соответственно, преимущество получают страны, где ресурс традиционного общества еще не выработан, но уже используется для проекта «Модерн». Такое социальное преимущество сразу же переходит в преимущество политэкономическое. И тут обнаруживается, что Модерн исчерпал себя не только политически, метафизически и социально, но и политэкономически.
После краха СССР и возвращения мира в как бы гомогенный капитализм, в мир вместе с гомогенностью капитализма вернулся и закон неравномерности развития этого самого капитализма на его высшей – империалистической – стадии. Старые капиталистические страны развиваются все медленнее. Молодые начинают их догонять. Старые пытаются сохранить лидирующие позиции с помощью войны. Классический тип такой войны – Первая мировая. В этом смысле Третья мировая должна быть похожа на Первую, а не на Вторую. Ибо Вторая развернулась в мире, лишенном капиталистической гомогенности, и потому являлась войной идей и проектов, а не войной экономических интересов.
