Она давно с ним не говорила, но почувствовала, что голос у него был какой-то вялый, расстроенный:
— А, Лиля. Как твои дела?
— Хорошо дела, я только что получила сертификат
— Ну, поздравляю! В какую резидентуру собираешься подавать?
— Думаю о хирургии.
— Все-таки хочешь в хирургию? Слушай, не делай глупости. Я как раз хотел сказать тебе про моего друга Бориса Лившица. Помнишь его? Такой худой и бледный. Ты когда-то у нас говорила с ним насчет резидентуры.
— Помню, а что с ним?
— Он умер.
— От чего? — Лиля замерла от неожиданности.
— Сердце. Не смогли справиться с инфарктом. А ему всего сорок. Его доконала нагрузка. Подумай, прежде чем подавать в хирургию. Я тебе говорил уже, выбери что-нибудь полегче: рентгенологию или реабилитационную медицину.
Обескураженная Лиля даже не сразу поняла, что он сказал ей.
— Я подумаю, — растерянно ответила она, — спасибо, а как твой сын?
Лучше бы она не спрашивала — голос Евсея совсем упал:
— Ох, Лиля, расстраивает он нас — пристрастился к наркотикам, стал настоящим наркоманом. Не знаем, что делать. — Помолчав, он продолжил: — Понимаешь, в Америке он впервые столкнулся с необходимостью пробиваться самому. И не выдержал испытания. Поначалу стал баловаться марихуаной, потом краком, кокаином и уже не может отвыкнуть…
Лиля тихо положила трубку. Новость о сыне Глинских ее совсем доконала. Она сразу подумала, что надо как-то проследить, чтобы Лешка не стал баловаться наркотиками. Говорят, в колледжах все пробуют. Если такое могло случиться с тем Сашей, какая гарантия, что ее Лешка… И неужели ей действительно надо отказаться от хирургии?.. Это так горько — менять специализацию. Но Уолтер Бессер ведь считал, что она может продолжать в Америке делать операции по методу Илизарова, потому что здесь их не делают. Он ортопедический хирург и наверняка знает… Что же делать?..
Пришел домой Лешка, выхватил сертификат у нее из рук, прочел и кинулся ее обнимать. Лиле было очень приятно, что сын не остался равнодушным, как обычно. Алеша пришел следом, увидел сертификат, тоже кинулся целовать и поздравлять Лилю, потом убежал и принес букет роз и бутылку французского шампанского. Их бурная радость и поздравления развеяли Лилину грусть, она решила пока не говорить им о звонке Евсею. Но о выборе поговорить все-таки надо. Шампанское подействовало, глаза ее засверкали.
— Хочу спросить у вас совета, дорогие мои. В какую все-таки резидентуру мне подавать? Всюду трудно попасть, а в хирургическую всего трудней. Мне говорят, что она самая тяжелая, и советуют поменять специальность на более легкую. Но…
— Сама-то ты как считаешь, чего хочешь? — Алеша обнял ее и заглянул в глаза.
— Конечно, я хотела бы оставаться ортопедическим хирургом.
— Тогда оставайся. Знаешь, вся жизнь состоит из цепи компромиссов, но два выбора надо делать строго по желанию: выбор супруга и выбор профессии, — и Алеша с улыбкой добавил: — Надеюсь, в выборе супруга ты не раскаиваешься?
Лиля улыбнулась в ответ, а Лешка добавил:
— Ты ведь хирургом и была — иди в хирургическую.
Лиля вздохнула, засмеялась и погрозила им пальцем:
— Вы меня толкаете на трудную жизнь. Ну, смотрите, потом, когда буду занята на операциях, не жалуйтесь, что я вас забросила.
Про смерть Лившица и наркоманию Саши Глинского она решила пока не говорить.
Эта ночь стала для них с Алешей особой. Долгие месяцы утомительной учебы она сдерживала себя, но теперь, счастливая и успокоенная, ласкала мужа и шептала:
— Алешенька, ведь правда, я еще не старая?.. Правда, мы любим друг друга?..
На следующий день Лиля с некоторой робостью решила напомнить о себе Уолтеру Бессеру. Секретарша соединила ее. Немного стесняясь, Лиля сказала:
— Уолтер, это Лиля. Я наконец сдала все и собираюсь в резидентуру.
Он, как обычно, весело рассмеялся:
— Сдала? Поздравляю! Теперь я позвоню моему другу доктору Рамиро Рекене и попрошу его принять тебя в хирургическую резидентуру Еврейского госпиталя Бруклина.
— Думаешь, есть шанс, что меня примут?
—
— О, Уолтер, даже не знаю, как тебя благодарить за добрые чувства и помощь.
— На то и друзья, чтобы помогать, — опять рассмеялся он.
И вот Лиля ехала в Бруклин на интервью для получения места резидента.
Число врачей — эмигрантов каждый год росло как снежный ком, но к началу 80–х вакуум стал насыщаться, программы тренингов и число резидентов начали сокращать. Попасть в резидентуру становилось все трудней. Теперь Лиля была одной из сотен русских врачей в Нью — Йорке, которые сдали экзамен, но с трудом могли найти место резидента. Должно случиться чудо, чтобы ей досталось место в этом Бруклинском госпитале, думала она. Господи, только бы взяли!
