Лиля приблизилась к официантке и, не говоря ни слова, протянула ей последний калькулятор. Как та обрадовалась!
— Ой, вот спасибо, вот спасибо вам! У меня дочка школу заканчивает и давно просит эту штуку. А где мне такую взять? Ой, как она будет рада! — и продолжила, понизив голос: — А что вам нужно?
— Пожалуйста, дайте нам с теми двумя американками стол и соорудите ланч.
— Господи, да это я мигом, в один момент! Только ланчей мы не подаем. Я лучше вам обед подам, самое вкусное.
Она накрыла стол свежей скатертью и начала приносить блюда. Лиля разговорилась с американками. Они поблагодарили ее за помощь и, разумеется, поинтересовались:
— Что вы такое магическое сказали официантке, что она сразу все для вас сделала?
— Ничего магического. Просто я знаю русский подход к делу.
Алеша встречал Лилю в аэропорту. Едва подбежав к нему, она стала рассказывать:
— Алешка, ты даже не представляешь, какая там ужасная жизнь! Авочка постарела, но не сильно, все такая же хлопотливая и хлебосольная, полна любви и доброжелательности. Поразительно умная все-таки женщина! А отец подряхлел, плохо видит, плохо ходит. Но голова тоже пока светлая. Расставаться с ними было, конечно, ужасно тяжело, они так плакали. Я обещала, что мы все трое скоро приедем.
А ночью она шептала ему на ухо:
— Ты скучал обо мне?
— Я не просто скучал, я истосковался, — шептал Алеша в ответ, прижимая ее к себе.
Ее рассказы о Москве и друзьях продолжались несколько вечеров.
— Я не могу не расстраиваться из-за того, какая бедность и какая тягостная атмосфера в Москве. Город не изменился, ничего нового не построили, старые дома обветшали — инертность, вечная наша инертность во всем. Все говорят, что невозможно ничего купить, и все хотят уехать. Я заходила в гастрономы, на прилавках действительно ничего, кроме «ножек Буша», нет.
— Что еще за «ножки Буша»? — удивился Алеша.
— Гуманитарная помощь из США. Горькая шутка, правда?
Для Лили этот год оказался годом перемен. Вскоре после возвращения из Москвы она сдавала свой последний экзамен
Лиля была ветераном в сдаче, всё повторялось сначала. Когда Лиля вышла с экзамена, ее мозг все продолжал вспоминать вопросы, на которых она споткнулась, анализировал ответы. Дома Алеша сочувственно заглядывал ей в глаза и уговаривал поесть. Она вяло ела и рассказывала о своих ошибках. Он осторожно спросил:
— Но как ты сама чувствуешь — сдала или нет?
Этот вопрос был для нее тяжелей всех сегодняшних на экзамене. Она не знала ответа и жалобно смотрела на Алешу.
— Мне кажется… может бьггь… сдала… но… я не уверена.
А результат придет по почте только через полтора — два месяца.
Назавтра, придя на работу, Лиля попала прямо в операционную. Возобновились трудовые будни хирурга — обходы, приемы, перевязки, операции. Работы стало больше, потому что деятельный Кахановиц организовал приезд из Армении десятка искалеченных детей с матерями, они говорили по — русски, не понимали ничего из того, что происходило вокруг них, плакали, и Лиле приходилось постоянно их опекать. К тому же в госпиталь поступало все больше русских эмигрантов. В тот год приехали пятнадцать тысяч человек, и НАЯНА направляла больных к ним. Лиля с резидентами принимала их в поликлинике. Многие нуждались в операциях, другие были в запущенном после неудачных операций состоянии.
Резиденты не переставали спрашивать:
— Ну что это за медицина в России? Как могут хирурги так неграмотно оперировать? Ведь после таких операций пациенты могут их засудить.
— Медицина, конечно, отсталая, имеется большой недостаток в аппаратуре и инструментах. Но в России нет закона, по которому можно судить докторов за ошибки.
— Нет такого закона? Ну, это их счастье.
Без лицензии Лиля не имела права делать операции сама. Скорее бы пришел ответ после экзамена, если сдала — можно начинать частную практику.
И вот наконец однажды вечером, едва она отперла дверь своей квартиры, к ней кинулся радостный Алеша:
— Сдала, сдала!
Лиля как-то растерялась и даже не сразу поверила:
— Покажи письмо.
Она сдала экзамен на 79 баллов и имеет право на получение лицензии для частной практики. Итак, наконец она стала полноправным американским доктором. Ей просто не верилось, что испытания позади. Неужели?.. Все хорошо, что хорошо кончается…
Рано утром Лиля застала Френкеля сидящим в кабинете над кипой деловых бумаг.
— Знаете, меня можно поздравить.
Он оторвался от бумаг:
— Сдала экзамен? Ну, поздравляю! — Он искренне обрадовался ее успеху. — Вы молодец. Я вам скажу, я бы такой экзамен теперь не сдал. Ну, как только вы получите лицензию, мы откроем клинику под вашим руководством.
Через две недели рано утром Лилю встретил широкой улыбкой администратор Мошел:
