— У нас в России таких машин не было, — смущенно призналась Лиля.
— Не было автоматов? А как же вы покупали себе еду на работе? Заказывали из ближайших ресторанов?
— Нет, мы приносили еду из дома.
— На работу приносили еду из дома? — Дарелл захохотала и даже запрыгала.
Инженер посмотрел на нее с осуждением, а Лиле строго сказал:
— Не понимаю, чего вы разыгрываете из себя демократку и заводите с ней дружбу? Вы же видите, какая она примитивная дикарка.
А Лиля с грустью думала о том, что быт даже этой «примитивной дикарки» был более благоустроен, чем их быт в Советском Союзе. Ее живая непосредственность нравилась Лиле больше, чем мрачная скованность ее соотечественников: дикарка-то как раз не Дарелл, это они настоящие дикари.
Стояла необычайно жаркая и влажная погода, эмигранты изнывали от непривычного климата. Кондиционеры были не во всех комнатах гостиницы, поэтому люди собирались в прохладном холле и нетерпеливо расспрашивали Берла и других:
— Это у вас всегда такое лето? Сколько сегодня градусов?
— Девяносто два.
— Что?! Это по какой же шкале?
— По Фаренгейту.
— А по Цельсию сколько будет?
— Чтобы перевести на шкалу Цельсия, нужно сначала отнять 32, а потом разделить приблизительно на два. Получается, что сегодня около 30 градусов.
— Чудно все-таки у вас в Америке: длина не в метрах, вес не в килограммах, температура не в градусах Цельсия.
Но самой живой темой для обсуждения оставалась аренда квартир. Зубные врачи из Казани Соломон и Белла Хейфиц уже нашли квартиру и собирались переезжать.
— Мы первым делом установили кондиционер, а то задохнемся от жары.
— И сколько он стоит, этот кондицион? — поинтересовался часовщик Капусткер.
— Новый стоит двести долларов, но нам синагога дала подержанный в хорошем состоянии.
Хейфицы — приятные, интеллигентные люди — были Лиле ближе других. Ей только казалась странной их чрезмерная склонность к религии. С первого дня они регулярно ходили в синагогу и даже подружились с раввином. Квартиру они нашли в северной части Манхэттена Вашингтон — Хайтс и теперь с энтузиазмом рассказывали:
— Очень хорошая квартира,
Лиля с Лешкой решили поехать и посмотреть, что это за район и какие там квартиры. Со станции сабвея
— Мам, это
— Лешенька, нехорошо брать из мусорного ящика, — смутилась Лиля.
— А что! Здесь многие подбирают брошенные газеты: просмотрят и тоже бросают.
Газета была непривычно толстая, состояла из нескольких секций: политика, экономика, мода, искусство, туризм, спорт; весила она почти килограмм. В дороге они развернули газету и сразу увидели статью под названием «Нападение хулиганов на пассажиров в сабвее» с фотографиями. Четверо чернокожих парней задирали людей в вагоне и начали подступать к молодому белому мужчине тот достал револьвер и выстрелил несколько раз, ранив двоих, остальные убежали. В статье писали, что с его стороны это было самоуправство, и называли его
— А что? Правильно он сделал. Так с ними и надо разделываться. Был бы у меня пистолет, я бы тоже стрелял.
Лилю эта статья испугала, она стала осторожно оглядываться вокруг. Время было дневное, пассажиров в вагоне мало, но неподалеку от них сидела шумная ватага молодых чернокожих парней. В такое время им полагалось бы быть на работе или на учебе, но они шумели, курили, плевались, задевали других, особенно молодых женщин. Пассажиры молчали, не хотели связываться с ними, знали, что это может быть опасно.
Лиля испуганно держала Лешку за руку. А ватага хулиганов в это время о чем-то заспорила, ребята стали кричать друг на друга и ругаться. Потом двое из них сцепились в драке и покатились по полу вагона. Мелькнули ножи, другие парни тоже включились в драку. Пассажиры вскочили со своих мест и кинулись к проходу в соседний вагон. Кто-то дернул ручной тормоз, и поезд со скрежетом остановился в тоннеле между станциями. Лилю как ветром сдуло, она уже стояла в проходе между вагонами и тянула Лешку за рукав. Машинист давал громкие прерывистые сигналы, кондуктор в форме уже бежал через вагоны к дерущимся. Парней арестовали, а Лиля с Лешей поехали на том же поезде до станции
