— Если бы я тогда не увязалась за тобой, — возразила она, резко развернувшись и впихнув в руки Перси красный елочный шарик с золотым узором, — ты бы не дожил до этого момента.
— Возможно, — согласился парень, возвращаясь к елке.
Аннабет взяла в руки игрушку — прозрачный пластиковый шар, внутри которого сидела тряпочная желтая канарейка. Она, задумавшись на секунду, обернулась к Перси и спросила:
— А Тайсон? Он с Эллой?
— Ага, — подтвердил парень, подвесив на елку сиреневую шишку. — Насколько я знаю, они решили остаться в Лагере.
— О-о-о…
Девушка еще раз взглянула на канарейку, представляя себе красноперую гарпию, их умничку Эллу, которой так понравился Тайсон — брат Перси, самый милый циклоп, которого Аннабет когда-либо приходилось встречать, — после чего повесила за золотую веревочку на ветку.
Следующим ей попался блестящий золотой шарик — любимое украшение ее мачехи. То, как он переливался в свете лампы, напомнило Аннабет о руне, золотые ворсинки которого ярко сверкали на солнце, даруя носившему это руно волшебное исцеление. Ей самой удалось испытать его действие, так сказать, на собственной шкуре. Море чудовищ, Сцилла и Харибда, Полифем… Воспоминания накатывают на девушку, как волна на берег. Подумать только! Столько времени прошло с того момента, как они излечили Талию…Талия. Эта девчонка, которая косит под панка. Подсознание Аннабет легко выдало короткие темные волосы, торчащие во все стороны, пронзительные голубые глаза, подведенные черным карандашом.
— Я скучаю по Талии, — неожиданно выдал Перси, будто бы прочел мысли девушки.
— Я тоже, — вслух призналась она. – Ну, думаю, с ней все в полном порядке. Наверняка сейчас сидит в окружении Охотниц, веселится. Это же Талия.
Ох, словами не передать, как же Аннабет скучала по ней. Их последняя встреча была чем-то совершенно сумбурным. Талия тогда сказала Перси что-то вроде того, что он наконец-то ее перерос. И из-за того, что Аннабет расхохоталась с этой шутки, Перси на нее потом неделю дулся.
Маленькая пластмассовая лошадка на черной атласной ленте. Пегасы… Перси их всегда любил, особенно Пирата. Полностью черный, без единого светлого пятнышка, любит пончики, насколько помнила Аннабет. Ее всегда забавляли рассказы Перси про то, как этот пегас любит называть его «боссом», а еще больше — смущенная улыбка парня, которому даже нравится это, хоть он этого и никогда не признает.
Лошадка заняла свое место чуть ниже стеклянного полупрозрачного шара бардового цвета. Бардового, как камни, на которых падал свет из Флегетона — огненной реки Тартара. Аннабет вздрогнула: для нее всегда было тяжело вспоминать об этом. Раскаленный воздух, безжизненная земля, сталактиты и сталагмиты, торчащие ото всюду, «пузыри» с перерождающимися монстрами, ужас и страх перед неизбежной смертью… Чудо, что они выжили. Но ей он до сих пор снился в кошмарах, из-за которых она вскакивала посреди ночи со сбитым дыханием и в холодном поту.
— Аннабет, — окликнул ее Перси, тепло улыбнувшись, будто почувствовал неладное и хотел сказать, что все хорошо, это в прошлом.
Она улыбнулась ему в ответ самой искренней улыбкой, которая только могла быть.
Деревянная морская звезда, выкрашенная персикового цвета краской. Аннабет вздохнула. Все, что напоминало ей о море, напоминало и о Перси. О том, как она мучилась, пока искала его, когда тот пропал почти на год. О том, как не находила себе места, разрывая в клочья все бумаги, на которых она писала самые разнообразные планы выслеживания своего парня. О кошмарах, не дававших ей уснуть в ту пору. Об угнетающем чувстве, сдавливающем ей грудную клетку и мешающем дышать. О временами накатывающем отчаянии. О том, как она, бывало, обхватывала коленки руками, пряча в них заплаканное лицо, и повторяла тихим и хриплым голосом, как мантру, что все будет хорошо, что он обязательно найдется целым и невредимым. Ее Рыбьи Мозги…
Парень стоял, держа в руках игрушку в форме ярко-розового сердца, и сосредоточенно пялился на елку, будто не мог решить, куда ему приткнуть эту игрушку. Ярко-розовое сердечко. Прямо-таки знак Афродиты.
Аннабет захохотала, а Перси недоуменно уставился на нее.
— Помнишь, как мы спасали честь Ареса и Афродиты? «Туннель любви» …
— Ага, и пауки. Много пауков, — с ухмылкой припомнил парень, за что схлопотал подзатыльник от Аннабет.
Она в тот раз так смутилась из-за всего этого. Аттракцион для парочек, и они в нем вдвоем. Для двенадцатилетних детей это было странно и смущающе. Кто же знал, что спустя несколько лет они и сами станут так называемой парочкой. Забавно, но та ситуация оказалась, скажем так, провидческой.
Шарик за шариком, игрушка за игрушкой, и коробка елочных украшений опустела. Аннабет окинула взглядом комнату, чтобы убедиться, не закатился ли какой колокольчик за шкаф. Но, как оказалось, они использовали все, что было. Кроме золотой звезды, которую Перси вертел в руках, будучи не в силах сообразить, зачем в одном из ее «лучей» круглая дырка. Аннабет усмехнулась.
— Это верхушка, — подсказала она.
