— Решила на меня своего выродка повесить, убогая? — мажор без стука влетает в мою комнату, смотря бешеным взглядом.— С чего ты взял? — сжимаюсь от ужаса и шока.Как же он меня ненавидит! Злющий как черт.— С того, что ты слишком удачно залетела и отец подозревает меня. Что, хочешь воспользоваться схемой сестренки и поймать богача?— Что? — едва понимаю, о чем он.— Сестренка поймала моего отца красивым личиком, а таким мышам, как ты, приходится действовать через спиногрызов. Но учти, у тебя ничего не выйдет. Я бы на тебя и в голодный год не посмотрел.— Уходи, Тимофей! — только и могу сипеть, в душе воя от обиды и больной любви к мажору.— Это ты вали из нашего дома, приживалка, к отцу своего ребенка.«Ты — отец моего малыша!» — хочется мне прокричать, но эта тайна умрет вместе со мной.
Варя
— Беременна? Ты беременна? От кого? Варя, ты что, совсем дура? Чем ты думала? — шипела на меня старшая сестра в кабинете гинеколога, где нам сообщили причину моего недомогания. По утрам меня тошнило, аппетит пропал, но я списывала всё на отравление, но нет…
Я ношу ребенка. Ребенка Тимофея Исаева. О чем он ни за что не должен узнать. Он ненавидит меня, как и мою сестру, ведь она увела мужа у матери Тимофея, разрушила семью, сделала его мать несчастной. Он нас просто не выносит, едва терпит наше присутствие.
— Я… — начинаю я мямлить, испуганная напором Эляны. — Я не знаю.
— Что ты не знаешь? — еще больше распаляется она, хватая меня за предплечья и встряхивая. — Я тебя спрашиваю, от кого ты беременна? Где ты умудрилась залететь? Варя, тебе двадцать! Какой ребенок?!
— Там было темно, я не видела, — бормочу, пряча глаза и потирая руки друг о друга, колени дрожат, мне почему-то жутко холодно, знобит, никак не могу согреться. Это шок. Я сама еще ничего не осознала, а сестра требует отчета. Бездумно тереблю бусинки на браслете. Одна, вторая, третья… Это немного успокаивает.
— Там? Это где там? Рассказывай, — требует она, не давая мне опомниться и принять тот факт, что моя жизнь навсегда переменились.
Как же учеба? Как я буду воспитывать этого ребенка? Я сама еще ребенок…
— А-а-а, я поняла. Эта та вечеринка, куда я не хотела тебя пускать. Говорила же, что все эти вечеринки развратные, не для тебя. Тебя изнасиловали?! Опоили?
— Нет, Эля, нет! — мотаю головой, пребывая в шоке от картинки, что она нарисовала в своем буйном воображении. — Всё не так! Не так!
— А как! — отталкивает она меня за плечи, начиная нервно ходить по кабинету. Красивая, стройная, в модном бежевом платье из своей огромной гардеробной. Когда мы жили в глубинке, сестра и тогда была модницей, умела подбирать наряды и в дешевой одежде выглядела стильно и дорого.
Это умение помогло ей подцепить в столице олигарха. То, что он был женат, Эляну не волновало, она твердо шла к своей цели и добивалась развода Павла Петровича. А как не развестись, если жена застала его с любовницей в гостиничном номере?
— Я выпила совсем немного, я думала, это сок, — начинаю рассказывать, невольно вспоминая тот вечер, — мы с Асей договорились побыть там часок и уйти, если не понравится.
— Именно! — вставляет ремарку сестра, глядя на меня строго. — Вам и не надо было туда идти, сразу было ясно, что это обычная вечеринка мажоров! Ближе к делу, Варя. Кто он?
— Я не знаю, правда, — а вот тут я вру, не скажу же, что это был Тимофей. Парень, который даже не понял, с кем он переспал. Стыдно даже думать об этом. — Я не видела его лица…
— Господи, ты только послушай себя! — бесится сестра. — Как ты могла, Варя?! Я думала, ты девочка-одуванчик, доверяла тебе! Надеялась, что ты выучишься, найдем тебе приличного человека, из круга моего мужа. Я тебя забрала из нашей дыры, чтобы ты спуталась непонятно с кем? А если он болен?! Ты не подумала про это? Ты что, не читала статьи про ВИЧ? Ты совсем ненормальная, Варя?! Немедленно записываем тебя на аборт!
— Аборт? — смотрю на нее во все глаза. Мозг неспособен переварить то, что она говорит. — Я не смогу убить своего ребенка.
— Ребенка? Ха! Да это маленькая клеточка, а не ребенок, — сжимает пальцы в горсть, показывая ничтожность этой воображаемой клетки. — Ты просто не можешь его родить, как ты не понимаешь? Неизвестно чей ребенок! Или ты врешь мне, Варя?
Слишком проницательный взгляд сестры заставляет съежиться на месте.
— В чем вру? — тяну время.
— В том, что ты не знаешь, с кем ты была?
— Я не знаю, там было темно, я выпила, — шепчу как мантру.
Пусть думает, что я сглупила, напилась, потеряла голову. Лишь бы не узнала, что отцом ребенка является Тимофей. Она же сразу пойдет к его отцу. А тот заставит сына принять ответственность. Павел Петрович слишком строг, чтобы спустить сыну с рук подобное.
— Боже, какая ты дура! Беспросветная, непрошибаемая тупица! — шипит сестра сквозь стиснутые зубы, и в ее злом взгляде я читаю ненависть. Ярость на меня, что ей приходится со мной возиться. Сожаление, что она со мной связалась. Всю свою жизнь я ощущаю волны этой ненависти, исходящие от самых родных людей. Мамы, сестры.
Только отец порой пытался дать мне крохотную ласку, но и то как-то исподтишка, что ли. Я привыкла, запрятала боль внутри и часто сама додумывала за людей их чувства, судя по поступкам.
Сестра же взяла меня с собой в большой город. Заботилась. Помогла с поступлением в университет. Могла просто выйти замуж за богатого мужчину и забыть про меня, но нет, она позвала меня жить вместе с ними. Выходит, она меня любит. Так я считала.
Но сейчас, видя неприкрытую злость в ее взгляде, уже перестаю в это верить.
Кладу ладонь на живот, пытаясь свыкнуться с непривычной мыслью.
— Я говорю, что ты тупица! Но ничего, мы исправим, мы всё исправим, — сестра деловито кивает и смотрит на меня с серьезным видом. В ее ярко-голубых глазах нет ни капли тепла. Будто я на два кусочка льда смотрю.
