Через некоторое время с нами встретился главный военный советник. Он познакомился с каждым, расспросил, кто где служил, поговорили о нашей стране. Затем он рассказал о стране, куда мы прибыли, довел до нашего сведения, частично, военную ситуацию. Пожелал успехов в работе с подсоветными. По окончании разговора он сказал: «Ребята, вы живыми и здоровыми должны вернуться домой. Помните: вас ждут ваши семьи, ваши родные, дети». После перерыва к нам зашел врач миссии. Он рассказал о тех заболеваниях, которые часто встречаются здесь. Лично я никогда не слышал о сонной болезни после укуса мухи це-це. От укуса мухи цеце средств нет, и медицина пока бессильна. После укуса у пострадавшего человека болят мышцы, суставы, движения замедлены. Затем наступает анемия мозга. Это так называемая «сонная болезнь». А такие болезни, как малярия, холера, отсутствовавшие в нашей стране, здесь встречаются повсеместно. Но, услышав, что в этой стране есть кобра, которая плюется ядом и довольно-таки далеко – на два три метра, я подумал, что ослышался. Впоследствии подтвердилось, что это действительно так, но странно то, что ни в одном справочнике и ни в одной телепередаче «В мире животных» об этом даже не упоминалось. Лишь через два года после возвращения оттуда в одной из передач нашего телевидения показывались две кобры из ЮАР. Вот таким образом Советский Союз открыл это для себя в начале 90-х годов, а мы это открытие сделали намного раньше.
В довершение своего рассказа врач поведал о том, что змея плюется ядом в блестящие предметы, а у человека, как известно, блестят глаза. В таких случаях глаз мгновенно вытекает, и яд попадает в мозг. Нам рекомендовалось, будучи в своих подшефных подразделениях, носить очки от солнца. В заключение был приведен довольно печальный пример. Один наш специалист, работая в этой стране, наклонился над убитой змеей (как ему показалось – мертвой), но кобра, слегка приподняв голову, плюнула ядом в глаз. Глаз почти сразу свернулся и вытек. Повезло, что под рукою оказалась фляга с водой. После обильного промывания яд дальше не попал, и он остался жив.
В завершение занятий с нами побеседовал секретарь парткома. Мы услышали привычные для того времени призывы не порочить себя и страну, блюсти идеал советского человека. По окончании разговора с ним я убедился, что перестройка сюда еще не докатилась.
В последующие дни мы были предоставлены самим себе. Многие ожидали рейсов самолетов к местам своего назначения. Ночи в этой части Африки очень жаркие. В каждой комнате стоял кондиционер, но он не спасал от жары. После нахождения в комнате с кондиционером на улицу выходить не хочется. Многие из нас намачивали простыни и ложились спать, укрываясь ими. Но очень скоро простынь высыхала.
На следующий день проснулись от визга соседей. Глянув на пол, я сам чуть не поддался панике. По полу бешено бегали какие-то черно-коричневые насекомые. Забив одного из них тапком, мы увидели, что это таракан. Но каких размеров! Наверное, со среднюю европейскую мышь.
Через некоторое время ангольский работник открывал лючки на улице и брызгал из баллона соответствующими химикатами. После этого начиналось нечто невообразимое. Полчища этих тараканов разбегались кто куда.
Мы пошли в ту сторону миссии, что выходит на океан. Интересно наблюдать: с утра вблизи берега и чуть дальше видны отмели и небольшие островки, а после обеда прилив и все это скрывается под водой. И так ежедневно.
После обеда нас собрали. Объявили, что привезли переводчика. Он погиб в одном южном округе, подорвался на мине. Гроб с телом был установлен в клубе миссии, и мы все собрались там. Простились с погибшим, завтра цинковый гроб будет отправлен самолетом в Союз.
Советская военная миссия в Анголе была представительной. Комендант сказал, что в этой стране несколько сотен наших офицеров и что в прежние времена, как их сейчас модно называть застойные – здесь было больше тысячи военных специалистов и советников. Как правило, это были очень квалифицированные специалисты, что впрочем, не отражалось на окладах в валюте. Со временем нам стало известно, что западные военные специалисты получали намного больше за аналогичные работы. Но на передовой и там, где стреляют, их никогда не было, но для всех нас это было не столь важно. Многие считали, что лучше работать в Анголе за семьсот долларов, чем служить в ЗабВО за четыреста рублей (Забво – Забайкальский военный округ).
Вскоре всем нам были объявлены время вылета и рейс. Каждый улетал своим рейсом, иногда набиралась группа в два-три человека. Мы прощались, желали друг другу успехов и уцелеть в этой заварухе. Со многими я потом никогда не встретился: не все уцелели.
