Эта неожиданная фраза едва не опрокинула меня на пол своей непревзойденной внезапностью, и я, удивленно ахнув, плотно зажал себе рот ладонью, чтобы не выдать своего присутствия. Хотя, наверное, пора уже было пойти и всем им наконец показаться, все зубы повыбивать, чтоб не базарили больше, тихушники гребаные, на меня за спиной!
Так это что значит.. То есть, Уайт не отпускал меня сам, и это Фостер за меня впрягся, чтобы мне в Пекин поехать?!
Я от такой ошеломляющей информации был в колоссальном шоке и прострации, совершенно не понимая, с какой радости ему это надо было делать. Может, они гонят? Не похоже на него, ведь он, сам Чмостер, разве мог взять на себя такую изнурительную обузу вроде меня?! Не, не может быть..
Энн вдруг замычала какую-то мелодию, дополнительно действующую мне на нервы, Дэйв стал ей подпевать, а Роуз какое-то время молчала, но потом я снова услышал ее удивленный возглас.
– О, глядите-ка! – вдруг раздалось негромкое шуршание и довольное мычание. – Классная вещица. Хм.. а мне идет? Зацените! – продолжала заинтересованно тараторить блондинка и, похоже, поднялась на ноги.
– Я тоже такую хочу, – завистливо протянула Энн, а Дэйв засмеялся, продолжая что-то противно мычать. Что это они там делают? – Дай мне примерить!
– Нда, Коулман такой тощий, что она даже мне как раз! – презренно проговорила Роуз, и вот тут мое терпение лопнуло.
Я в тот же момент отлип от стены и уверенно прошел в комнату, а потом, сурово сложив руки на груди, ядовито выплюнул:
– Да это просто ты такая жирная корова, что в мужскую куртку впритык влезла!
На меня тут же переключилось внимание всех присутствующих в номере, и первые несколько секунд они выглядели так, будто я застукал их на месте преступления. И ведь так оно и было.
– Ой, Билл, еще решил с нами посидеть? Садись, – как ни в чем не бывало, улыбнулась уже внушительно окосевшая Энн, а я лишь пренебрежительно скривился. – А ты давно тут? – снова спросила она, а я с ухмылкой на губах задумался.
Стоит ли вообще связываться с этими.. двуличными ублюдками? Я ведь не поверил тогда Фостеру, защищая их, а они тут реально нам кости со всей тщательностью перемывают! Майка только с ними не было, видимо, уже ушел спать.
– Достаточно. Куртку гони! – рявкнул я блондинке, и та, вздрогнув от моего голоса и хмыкнув, обиженно надулась и все же принялась стягивать с себя мою вещь, которую мне даже надевать после нее перехотелось.
Но ничего, вернусь в общагу, надо будет хорошенько постирать, слишком уж я полюбил эту курточку, чтобы выкидывать из-за какой-то вшивой дуры. Роуз даже покраснела и ни слова не сказала мне в лицо, и я разочаровался в ней окончательно. Только и может за спиной вякать, дрянь..
– Билл, ну, ты чего? – пропела Энн, пытаясь урегулировать сложившуюся ситуацию, и снова мне ласково заулыбалась.
Думает, что я спокойно буду после этого им улыбаться? Хрен-то там! Я выдрал из рук Роуз куртку и напоследок недовольно отчеканил:
– Счастливо оставаться, – а потом, когда уже захлопнул за собой дверь, добавил негромко. – Мрази.
Нафиг они сдались.. тратить на них воздух! Мне даже ехать с ними завтра куда-то перехотелось, поскольку от такого неискреннего отношения мне стало невероятно тошно. Уже через пару секунд я вернулся в свой номер, где меня встретила все та же неизменная темнота, но теперь я точно знал, что кто-то в ней все же есть. Разувшись, я на ощупь прошел к своей кровати, после чего, перегнувшись через нее к тумбочке, включил небольшой светильник. Тот сразу рассеял слабый приятный свет по комнате, прогоняя весь этот мрак, все еще стойко хранящийся в тенях и прячущийся за различными предметами, чтобы уже вскоре напасть снова.
Фостер лежал на своей кровати спиной ко мне, он снова был в одних только боксерах, и одеяло закрывало лишь его ноги до колен. После всего услышанного в комнате этих уродов мне безумно хотелось задать ему несколько вопросов, как минимум, причем прямо сейчас. Меня совершенно не колышет, что он спит, поэтому, бросив отвоеванную куртку на кровать, я уверенно подошел к окну и взглянул на чмище. Похоже, он и правда спал, так как был неподвижен и спокоен, лицо было умиротворенным, а дыхание – ровным, но немного шумным.
Я небрежно плюхнулся на кровать рядом с ним, от чего он тут же разлепил глаза и вперил в меня сонный, непонимающий взгляд. Фостер был хмурым и даже не ухмыльнулся, увидев меня, хотя делал это постоянно, сколько я его уже знал. Он просто осмотрел меня, внимательно и пронзительно, и, видимо, убедившись, что я действительно жив, лишь широко зевнул и вопросительно выгнул бровь.
– Значит так, – находясь примерно на уровне его груди, я повернулся к нему корпусом и залез на кровать с ногами, поджав их под себя.
