Вдруг я почувствовал, как он резко отстранился, что позволило мне неуверенно открыть глаза. Я уже и не сомневался, что он лишь откровенно издевался и наслаждался моим зашуганным видом, будто питаясь спектром чувств, так ярко играющим во всем моем теле, и это невероятно угнетало меня. Я то ли всхлипнул, то ли облегченно выдохнул, а он уже отошел к зеркалу, принимаясь придирчиво осматривать свое лицо. Он прикоснулся пальцами к покрасневшей после моей внушительной пощечины щеке и недовольно скривил губы.
Что ж, раз уж это действительно заставит его уйти, то я это сделаю.. Хмыкнув и с подозрением поглядывая в сторону Иксзибита, дрожащими от волнения пальцами я все же принялся снимать с себя мокрую футболку, после чего по коже, тронутой прохладой воздуха, пробежался неприятный холодок. Потом стянул с себя и уже расстегнутые джинсы, которые были невероятно тяжелыми из-за воды.
Фостер даже не смотрел в мою сторону, что несказанно радовало, и я, кое-как выжав прямо на пол свои вещи, подошел к раковине, возле которой он все еще стоял, и бросил их на нее. Обрулив чмище, я приблизился к наполненной ванне и задумчиво скривил губы. Если я сейчас так сходу залезу в нее, пол после разрушительной волны будет в воде по щиколотку. Поэтому, чуть склонившись и оперевшись рукой на гладкий бортик, я дернул за цепочку, чтобы предотвратить катастрофу и поубавить уровень воды.
Фостер, молча взяв мои вещи, вскоре вышел из ванной, прикрыв за собой дверь, и только тогда я смог относительно расслабиться и успокоить взволнованное сердце. Я на всякий случай опасливо оглянулся, чтобы убедиться, что точно остался один, и снял с себя последнюю мокрую вещь, после чего с удовольствием опустился в теплую воду.
– Что же ты творишь, Фостер? – шепотом выдохнул я и приложил мокрые ладони к своим горящим щекам, с которых совершенно не сходил насыщенный румянец.
Ну, не знаю.. Если бы на меня кто-то так недвусмысленно смотрел из парней, я бы ни за что на свете не стал их целовать только из-за того, что кто-то там палится со своими взглядами на мои губы. Нет, даже за целую кучу бабла!
Пытаясь разобраться со всем этим невыносимым бардаком, я попытался представить, как зажимаю в ванной Дэйва, как щупаю его за задницу и жадно присасываюсь к его губам, прорываясь внутрь, и меня передернуло от сильнейшего отвращения, что к горлу даже подступила с трудом контролируемая тошнота. Фу! Это же гон! Я никогда к нему не притронусь! С какого это перепуга я должен целовать мужиков?!
Прикрыв глаза и прохныкав, я словно против воли вернулся мыслями к Фостеру, и стоило мне только представить, как он снова целует меня, проходясь языком по губам, настойчиво и с шумом посасывая их и толкаясь внутрь рта, обжигающий, фантастический жар тут же с силой ударил мне в голову.
Нет, это же было ужасно.. приятно. Все, я, короче, больше не буду с ним даже разговаривать! Это аморально, и пусть это дерьмо меня лучше никоим образом не касается! Почему же тогда меня тошнит от грязных фантазий о том же Дэйве, а если речь заходит о Фостере, так я.. Да я даже кончил от одних только мыслей об этом противном козле!
Обреченно простонав, я в пораженном молчании уставился в потолок, отразивший мой отчаянный возглас, и до сих пор пребывал в жутчайшем смятении. Поверить не могу, во что я опять ввязался! И даже поговорить об этом ужасе не с кем, чтобы хоть как-то разгрузить голову от этих противных мыслей. Стыдно. Об этом никто не должен узнать! Ни единая душа! И пусть только чмошник попробует разболтать, я этого не переживу, это точно.. Если хоть кто-нибудь подумает, что я голубой, не жить мне на этом свете. Мне одних конкурсов по горло хватило. И что мне теперь делать?
Так я пролежал в воде около десяти минут, люто терзаемый ураганом мыслей, от которых я несколько раз успел вспыхнуть гневом, а потом снова застесняться, что раньше как-то мне, вроде бы, особо не было свойственно. А потом я услышал, как отворилась дверь в наш номер, и мудилище затащился внутрь, с кем-то разговаривая по телефону.
Я снова весь напрягся, сжавшись и понимая, что скоро мне придется отсюда выходить и опять находиться в его обществе. Я даже не знал, стоит ли выбирать теперь двуличных уродов или дальше держаться с Фостером, который только что такое со мной вытворял. Но еще же есть Майк, и, думаю, он не такой плохой, как это мне вбивает в голову Чмостер. И пусть только рискнет кого-то из нас ударить, я потом точно за себя не отвечаю!
Но я же тогда ему не поверил, а он оказался прав.. Нет, Майк уж точно ничего плохого мне не желает, и он не стал же с остальными потом сидеть и за глаза обсуждать нас.
Фостер вдруг громко чихнул и сматерился, принимаясь чем-то шуршать, а я все пытался понять, как заставить себя заставить себя. Ладно, надо все-таки освобождать помещение, я уже согрелся и нужно тоже вещички собирать, а то этот черт опять разорется. Спустив воду, я протер ванну после себя, после чего, обмотав бедра своим полотенцем, выжал еще раз влажные боксеры и с замиранием сердца вышел из ванной.
